– Про женщину, родившую близнецов от двух разных отцов где-то в Вест-Индии или в Африке? Это было во всех газетах.

По щекам Гвен потекли слезы.

– Ты говорила с Сави? – спросила Фрэн. – В тот момент, я имею в виду. Неужели тебе не хотелось узнать, что на самом деле произошло?

Гвен утерла глаза и шмыгнула носом:

– В тот момент я ни о чем таком не думала. Только когда родились близнецы и я увидела, что Лиони не белая. Мне нужно было немедленно решать, что делать с девочкой. Как я могла спрашивать о чем-то Сави? Ведь прошло столько времени.

– Я бы спросила.

– Я не ты.

– И ты все эти годы думала такие ужасные вещи о достойном человеке, когда должно быть какое-то другое объяснение?

– Я спрятала ребенка. Что изменили бы расспросы и объяснения? На самом деле могло стать еще хуже. Если бы я поговорила с Сави, он мог сказать Кристине, и очень скоро Лоуренс тоже обо всем узнал бы.

– Но ты, по крайней мере, не переживала бы на его счет.

– Даже если бы я его спросила, он мог солгать.

Лицо Фрэн перекосилось от гнева.

– Так теперь он еще и лжец?!

Гвен вздрогнула и повесила голову:

– Прости.

Фрэн потерла руки и сделала несколько шагов к Гвен, в глазах у нее стояли слезы.

– Слушай, я знаю Сави. Забраться в постель к пьяной или ничего не соображающей женщине – это не про него. У него могли быть романы, но он не аморален. – Гвен открыла было рот, чтобы возразить, но Фрэн подняла руку. – Дослушай меня. Я знаю, его моральные принципы могут не совпадать с твоими, но они у него есть. В любом случае половину той ночи – ночи на балу, Гвенни, – я разговаривала с ним, после того как ты ушла спать. Ты и правда думаешь, что он мог сотворить такое с тобой, а потом беседовать со мной как ни в чем не бывало? Нет! Поверь мне, это не мог быть Сави. Он чутко относится к женщинам, за что его и любят.

– Так что тогда?

– Если мы исключаем Сави, а мы должны, Гвен, должны его исключить, то как это случилось на самом деле?

Лиони кашлянула, и Гвен приложила палец к губам: