- Я бы пережила, – задирает нос Абрамова.

- Все сказала?

- Я…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Хватит разговаривать. Ругаться можно до бесконечности, я уже понял. Ей никогда не надоедает язвить, а мне – отвечать ей тем же, но сейчас у меня абсолютно другие желания.

Немного грубо хватаю ее за шею и тяну на себя, начиная снова целовать. Кажется, она пытается стучать кулаками по моим плечам, и я даже позволяю ей. Держу ее лицо в своих ладонях – так она все равно никуда не денется.

И кстати, так не целуют тех, кого ненавидят. Или она хочет языком достать до моего мозга, чтобы навести так порядок?

Она продолжает стучать своими кулачками, но уже медленнее, пока не перестает сражаться со мной, цепляясь руками за мою куртку. Как будто исчерпала все силы на борьбу… И теперь борьба продолжается лишь там, где сплетается язык с языком.

Она отстраняется на несколько сантиметров, так, что наши носы едва не соприкасаются.

- И что это? – шепотом спрашивает Абрамова.

- Взрослые так целуются, Диан.

- Блин, Стефан, ты же понял, о чем я спрашиваю!

- Тшш, – прикладываю свой палец к ее губам. – Не надо пока ничего говорить. И так слишком много для одного дня, правда?

Она кивает.

- Почему я до сих пор не выучила ни одного слова?

- Учи, какие проблемы? «pocałunek».

- Смешное слово, – хихикает Абрамова, продолжая впиваться пальцами в мои плечи через куртку. – Что это значит?

- Поцелуй.

- Я так понимаю, это слово закрепляется практикой?

- Правильно понимаешь. Пойдём отсюда?

- Куда?