– Не паясничай. Я хочу вовсе не ту курочку отжарить.

– Фу, Вадик, – закатилась я новым смехом. – Пошлятины кусок.

– Угу, – кивал он, опрокидывая меня на кровать. – Щас покажу наглядно, какая я пошлятина…

Губы занял Вадик, впечатываясь в них так, что зубы, кажется стукались друг о друга. Он просто ел их, а не целовал, и этот сексуальный напор сводил с ума и заводил. Сама стала снимать свою футболку, а потом стягивать с него одежду. Мне не терпелось поскорее обводиться от всего, что мешало мне ощущать его близко к себе. Едва пальцы Вадима легли на мои складочки, как меня совсем разбило от остроты момента, от дикого желания в долгой разлуке. Я вцепилась в его плечи и, запрокинув голову, стонала, ловя каждое его движение. Сразу же тело ответило влагой, обильно смачивая пальцы моего мужа. – Алина, – шептал он мне в шею, нежно кусая кожу. – Какая же ты горячая сегодня, вся мокрая уже… Можно, я не буду сдерживаться?

– Можно, – ответила я, прерывисто дыша. – Возьми меня, Вадим. Я так хочу тебя…

Уговаривать его долго не пришлось. Уверенно раздвинул мои ноги и, запечатлев очередной жаркий поцелуй на губах, мягко вошёл. Понимал, что после долгого отсутствия секса мне может быть больно, и постарался сделать дискомфорт по максимуму минимальным. Всё равно сморщилась от боли, но желание ощутить эти толчки в себе были гораздо сильнее, и я тянула и прижимая мужские ягодицы к себе, мечтая о том, чтобы он увеличил темп. Он чувствовал все мои желания нутром, и постепенно стал двигаться более жарко и быстро. Я растворилась в эмоциях, в этом ощущении, когда он заполняет собой меня полностью, очень глубоко и мощно.

Секс повторялся по кругу, в разных позах почти до рассвета. Мы не могли, не хотели остановиться. Мы просто испытывали животное желание и стремились его удовлетворить телами друг друга. Не думали ни о чем, даже почти не говорили, только секс, секс и секс…

Измотанные, уже под утро, на скорую руку приняли душ и улеглись в постель. Прижалась к нему котёнком и тут же уснула, довольная и счастливая в руках своего любимого котяры…

Глава 66

Глава 66

Мы провели вместе несколько дней. Этого казалось бесконечно мало, но выбирать не приходится. Расставаться всегда тяжело, но уже через трое суток я была у себя дома. Едва сообщила Алле, что вернулась, как она тут же нарисовалась на пороге. Снова пригласила её на кухню поболтать за чаем, появилась некая с ней традиция – разговоры в кухне за чашкой чая.

– Ну как он? – расспрашивала она с любопытством.

– Нормально, – ответила я. – Похудел немного, постригли его под ноль. А так – всё тот же Вадим. С ребятами, говорит, отношения сложились неплохие, никто его не прессует.

– Если и прессуют, нам он не скажет, – пробурчала себе под нос мама Вадика.

– Я тоже так думаю, – встретилась взглядом с синими глазами. Кажется, мы все же понимаем друг друга гораздо больше, чем может показаться. – Но Вадим сумеет постоять за себя.

– Это уж точно, – отпила Алла ещё чая. – Боец он у нас. За это и сидит.

Я опустила глаза. Не люблю об этом говорить. Прекрасно помню, как его мать обвиняла во всём меня, и я не могу сказать, что она не права…

– Извини, это не тебе в огород камень, – сказала она, считав абсолютно верно мою реакцию.

– Я же понимаю, что вы думаете по этому поводу, – подняла глаза на неё. – И вы правы. Я виновата во многом. Только ничего уже сделать всё равно нельзя. Я не могу обернуть время вспять.

– Алин, – женщина внезапно довольно мягко взяла меня за руку. – Не кори себя. Знаешь, я… много думала над вашей историей. И ещё…

Она замялась на время, будто размышляя, стоит ли мне говорить или нет.

– Вадим рассказал мне всё, – решилась она всё же договорить начатое. – Про твою маму, семью, про брак с Виталиком.

Вот как. Сидела и смотрела в свою чашку. Так Алла теперь всё знает. Может, и к лучшему? Чего уж теперь, рассказал так рассказал. Только бы ещё хуже обо мне не стала думать после этих «весёлых историй».

– Не тушуйся, – сжала она мою ладонь сильнее, привлекая внимание. – Я стала тебя понимать. И Вадима. Ничего тут нет стыдного. Дети не в ответе за родителей. Очень жаль, что тебе пришлось пройти подобное. Всем нужна семья и мама, а у тебя этого не было. Конечно, ты не знаешь, как поступать правильно, ведь даже подсказать некому. Виталик твой первый парень? Ты понимаешь, о чём я.

– Да, – ответила я честно.

Как она догадалась? Я никому не говорила об этом.

– Тогда мне твоё поведение и позиция более чем ясны. Хотя я по-прежнему не одобряю твои метания, но теперь как-то уважаю даже тебя, понимая, почему именно так ты вела себя. Не хотела быть предательницей и хранила верность, сколько получалось. Тем более, первый парень… Это вовсе нелегко – разорвать такие отношения и согласиться сразу же на другие. И посоветовать было некому, ты совсем одна, бедная девочка… Такая красивая и такая одинокая оказалась. Но Вадим настырный, я-то знаю.

Смотрела на неё огромными глазами и не могла поверить в сказанное. Эта женщина так долго была против меня, но именно она читает меня как открытую книгу сейчас и поняла настолько, насколько не понимал никто. Даже Вадик. Некоторые подробности я не говорила даже ему. А тут и говорить ничего не нужно, она сама обо всём догадалась, и верно ведь!

– Алина, – помолчала Алла и снова продолжила. – Я бы хотела, чтобы ты простила меня, за всё это… Я же не могла знать о том, как ты жила. Но сейчас, когда картинка сложилась, я понимаю, какая ты и как сильно любишь Вадима. Ты будешь хорошей женой, и мамой. И мне бы не хотелось быть чужой для вас. Прости меня за те слова. Вадим тебя принимает – значит, и я принимаю. Только не лишай меня сына и внука.

Она вглядывалась в моё лицо с таким выражением, будто я действительно могла бы из вредности настроить мужа и ребёнка против Аллы. Она боялась того, что Вадик отвернётся от неё и не даст общаться с внуком. Или даже внуками.

– Такого не будет. Я никогда не встану межу вами и вашими детьми. Сын не только мой, он и ваш внук. Я же говорила, что я понимаю ваш негатив в мою сторону, тогда. Вы мать. Наверное, будь я на вашем месте, повела бы себя похожим образом.

– Ты не обижаешься на меня? – удивлённо спросила Алла.

– Нет, – покачала я головой. – Вы желали лучшей доли своему ребёнку. Что же тут плохого? Только Вадик уже немаленький, и делает выбор сам. С этим тоже приходится считаться.

Она какое-то время опять вглядывалась в меня, пытаясь понять, искренне ли я говорю. Но я говорю искренне, и она это чутко уловила.

– Алинка, – погладила меня по плечу мать Вадима. – Ты в самом деле святая. Вадик не ошибся. Сейчас я даже рада, что ошиблась, а он меня не послушал. Он понял тебя гораздо раньше меня, увидел, то, что теперь вижу и я. Я благословляю ваш брак. Будьте счастливы, пожалуйста. И не как в прошлый раз.

– Спасибо вам большое, – сказала я и положила свою ладонь на её. – Вы не представляете, как для меня важно получить ваше благословление. Как мне хотелось, чтобы вы приняли меня и поняли нашу любовь. Она настоящая. Правда.

Алла ушла, а я всё никак не могла успокоиться. Вроде новость хорошая, наконец-то, я и мама моего мужа больше не враги, а всё равно очень волнительно. Вадим будет очень рад, что мы помирились.

***

Что бы не происходило, но бег времени остановить нельзя, и месяцы послушно шли вперёд, сменяя друг друга. Мы ездили вместе с Аллой на ещё одно короткое свидание, уже не за стеклом, а просто в обычной комнате со столом и стульями. Можно было покормить своего мужчину принесённой из дома едой, обняться и прикоснуться, пообщаться. Мы провели чудесный день, а потом уехали домой, чтобы снова начинать ждать следующего свидания.

Я привыкла жить в режиме ожидания. Я всё время жду то свидания, то передачи. Ещё через месяц после того, как мы были с Аллой на коротком, нам разрешили и очередное длинное свидание.

Готовились, собирали передачу. Я предвкушала целые три ночи в объятиях любимого, и не могла уснуть перед утром выезда. Ворочалась с боку на бок, да ещё дискомфорт какой-то был в уже довольно большом животе. Шёл девятый месяц, но я всё равно собралась ехать к Вадиму. Опасно, врачи предупреждали об этом, но я не могла упустить возможности побыть рядом с ним хотя бы пару дней. Только перешагнула рубеж восьми месяцев, ничего со мной не случиться, я верю. На УЗИ, кстати, увидели мальчика, как я и думала. Мой Вадик, маленькая копия папы.

Дискомфорт усилился, уснуть так и не получалось. Часы показывали уже полночь, когда я встала, чтобы выпить воды. Подошла к столу, налила в стакан воды и отпила. Поставила его обратно. Уже сделала шаг, как снова замерла на месте. По ногам вдруг потекла горячая жидкость. Включила свет и стала себя оглядывать. Очень испугалась, что это кровь. На свету стало ясно, что не кровь, а вода. Отошли воды. Я рожаю. Прямо сейчас.

Вызвала скорую и собрала небольшую сумку. Пакет с вещами для ребёнка уже был готов заранее. Когда приехала машина, живот уже начинало и схватывать.

– Что случилось? – спросил молодой фельдшер, когда я открыла ему дверь.

– Я, кажется, рожаю, – ответила я, придерживая рукой живот. – Воды отошли. И болит сейчас.

– Ясно, – ответил он. – Нужно ехать в роддом. Документы, вещи собрали?

– Да, всё приготовила.

– Едем. Давайте, помогу.

Сотрудник скорой помощи забрал у меня из рук пакет с вещами и сумку и шёл следом до машины. Я села в кресло, он поставил вещи возле меня и захлопнул дверь. Сам сел к водителю.

– Поехали, в роддом, – сказал он, и машина выехала со двора.

***

– Что ж, – сообщил врач после осмотра в кресле, снимая перчатки. – Она рожает. В родовое её. Я чуть позже подойду.

Теперь мне стало страшно. Я в самом деле рожаю, хотя ещё рано. Но это процесс уже не остановить. Меня оформили, вписали необходимые данные в карту, и проведя некоторые процедуры, положенные всем роженицам, отвели в одну из палат в родовых залах.

– Ложись, – сказала медсестра, которая занималась мной уже около часа. – Врачи пока все заняты. Послушаем сердце ребёночка.

Она присоединила проводки и ушла, вернулась с моим пакетом. Поставила на кушетку рядом и вынула оттуда памперсы, пеленки, носочки и чепчик для малыша. Мне сказали, что обязательно нужно покрывать головку первые дни, и я купила всё заранее.

– Умница, – похвалила меня сестра. – Всё приготовила. Любо-дорого посмотреть. Ну, лежи, сейчас врач придёт, всё тебе расскажет.

Аппарат мерил удары сердца моего малыша, пока я волновалась. Хватает ли ему воздуха? Почему никто не приходит? Если воды отошли, наверное, ему там плохо? Я знаю, что мне показана операция – ребёнок не перевернулся и идёт ножками вперёд, врачи не захотят рисковать. Тогда как это всё происходит? Столько вопросов, и ни одного ответа.

Дверь открылась и вошла доктор, которая смотрела меня в кресле. Она села рядом со мной на стул и раскрыла мою карту.

– Итак, Алина Дубровина. Таз у вас узкий, а ребёнок идёт ягодицами. Мы будем делать вам кесарево сечение. В такой ситуации риск не оправдан, наверняка, вам говорили об этом и в консультации, так ведь?

– Да, говорили, – кивнула я.

– В таком случае подписывайте согласие на вмешательство, и мы готовим операционную. Ждать больше нельзя.

Она протянула мне документы, проглядев которые, я поставила свои подписи. Одно согласие на оперативное вмешательство, второе – на местную анестезию. Всё подписала и отдала врачу.

– Всё. Ждите, за вами придут.

Она ушла. А я стала волноваться ещё больше. Ещё никогда мне не делали никаких операций, даже аппендицит не вырезали. К тому же, живот уже прилично хватало, а за мной всё не шли. Хоть бы не опоздали. Телефон остался в сумке на кушетке, и я даже не могла понять, сколько сейчас времени.

За окном уже светало, когда пришли меня переодевать и повезли на операцию. В операционной было очень холодно, или же меня морозило от страха и введённого наркоза. Зуб на зуб не попадал. Укол подействовал быстро. Трясло так, что анестезиологу приходилось меня держать за плечи. Я не могла сама объяснить, от чего именно так дрожу – и холодно, и страшно, неизвестность пугает.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я услышала плач. Плач моего сына. Распахнула широко глаза и даже забыла, как дышать, когда услышала его. Слёзы сами собой хлынули из глаз. Я слышу своего сына! Он родился.

Врачи переговаривались между собой и даже, кажется, шутили, но я ничего не воспринимала, была сосредоточена на ребёнке. Я вертела головой, в попытках разглядеть, что именно с ним делают.

– Так, – говорил врач. – Пишите. Вес: два девятьсот. Рост: пятьдесят два. Записали?

– Да, – ответила ему сестра.

– Положите маме на грудь.

Медсестра взяла маленький красный комочек и понесла ко мне. Выложила на грудь младенца. Я увидела очень близко мутные синие глазки и мягко обняла нежное детское тело. Ребёнок даже перестал плакать, когда оказался у меня.

– Достаточно, – сестра забрала его и завернула получше в пелёнки.

– Куда вы его? – спросила я.

– В инкубатор, милая, – ответила она. – Он недоношенный у тебя. Ты пока будешь отдыхать в реанимации.

Сына унесли, а меня перевезли в палату интенсивной терапии. В ней было три места, и я пока была здесь одна. Меня укрыли тёплым одеялом, чтобы так не трясло, и поставили рядом бутылку с водой, наказав пить, чтобы наркоз отходил легче. Всё, что ниже талии, не чувствовала вовсе, и это довольно страшное ощущение… Чтобы взять стакан воды, нужно было прикладывать неимоверные усилия.

– А можно позвонить? – спросила я врача.

– Можно, – отозвалась она. – Где твой телефон?

– В сумке. В наружном кармашке.

Доктор вынула мой смартфон и протянула мне. Я тут же набрала номер Вадима, но он оказался недоступен. Тогда я позвонила Алле.

– Алло, – позвала я, когда трубку сняли. – Алла, я родила.

– Как? – опешила женщина. – В смысле, родила? Тебе же ещё рано. – Да, но ночью начались роды, и я вызвала скорую. Полчаса назад у вас родился внук.

– Так ты сейчас в больнице, что ли? – воскликнула мать Вадима.

Очевидно, что новости её взволновали.

– Да. Мне делали операцию, сейчас я отхожу от наркоза, а сына забрали пока.

– Ясно… Господи, неужели родился? И как он? А ты?

– Пока не знаю. Унесли и ничего не говорят. А я как пока не понимаю. Наркоз отойдёт, скажу. Спасть хочу.

– Ложись, спи, конечно. Позвони потом. Поздравляю тебя, Алиночка! Ты стала мамой.

– Спасибо, – улыбнулась вяло в трубку. Глаза просто закрывались.

– Спи, милая. Спи. Пока.

– До свидания.

Нажала отбой и меня просто отключило.