– У меня всё в порядке. Я скоро стану матерью, – спокойно ответила Мерседес.

После завтрака Тулио и Женуина ушли в дом Тулио.

– Мне очень приятно, что ты беспокоишься об Изабеле, ведь она, бедняга, даже не знает, из-за чего она так мучается, да?.. – спросила Женуина.

– Она всё поймёт, когда выздоровеет. Я уверен, я смогу сделать Изабелу счастливой, я должен это сделать.

– Да, я вижу, как ты переживаешь из-за Изабелы, я всё вижу, ты очень нежен с ней, но я не могу понять одного, Тулио, почему ты так грубо обошёлся с Мерседес? Совсем не так, как с Изабелой? Почему, Тулио?

– Можно, я отвечу в другой раз, а сейчас поцелуй меня скорее.

– Мне хочется оставаться в твоих объятиях до конца дней, – прошептала Женуина.

– …Мне понравился проект, идея Аугусто, как всегда, гениальная, – сказала Жулия, наливая кофе Вагнеру. Они завтракали в халатах по-домашнему.

– Как всегда, гениальный и, как всегда, безнадёжный. Защитники экологии терпеть не могут потребительский подход, я говорил с моим человеком, он будет напирать именно на это, и английский фонд зарубит этот проект.

– А когда ты собираешься послать Аугусто фотографии Мерседес?

– Всему своё время, пусть он получит сразу два удара: сначала узнает, что его проект отклонён, а потом – имя того, кто приложил к этому руку. Имя его любимой ненаглядной жёнушки Мерседес.

Раздался звонок.

– Это она! Вот видишь, когда говорят о чёрте, он показывает свой хвост. Слушай, поговори ты с ней, она мне надоела, она своё дело сделала, а я, пожалуй, съезжу на улицу Глория, понюхаю, чем там пахнет.

Вагнер вышел через чёрный ход.

– Что ты здесь делаешь? – удивлённо спросила Мерседес, увидев Жулию в домашнем халате.

– Это я должна спросить, что тебе здесь нужно? Ведь я открывала дверь, правда?

– Ты же знаешь, Вагнер – мой свояк, и я пришла поговорить с ним по семейным делам. Если его нет, я зайду потом.

– Да нет, проходи, кофе выпьешь? По семейным делам, говоришь, – продолжала Жулия. – Например, где прячется Изабела, да? Можешь оставить адрес. Я передам его Вагнеру. И перестань ломаться и строить из себя даму.

– Что за тон, Жулия?