Вникать в институтские интриги было просто — никто особенно не прятался. Скандалы проходили шумно, с надлежащей помпой. Вчерашние друзья делались врагами, и наоборот. Однако эта чехарда требовала времени, которым Пётр Сергеевич не располагал: капитан ограничил подготовительный период, то бишь «присмотр», двумя месяцами, в такие сроки толпу союзников не наберёшь. Пришлось остановиться на двоих: на дворнике Архипе и на учителе химии. Последний мог пригодиться и попозже, а первый — тот нужен был как можно скорее, по многим причинам, прежде всего как источник информации.

Дабы источник забил ключом, необходимо его активизировать, то бишь взбодрить. Выручить из какой-нибудь беды, например.

Пётр Сергеевич не зря одалживал у Архипа от чулана — его потом успешно нашли под матрацем мадам Курятниковой. Следователь, в конце концов, уверовал, что именно она устроила пропажу девочки. Мотив — беспричинная ненависть. Больше эту даму в институте не видели. Обвинена в убийстве и сокрытии тела! Не зря же она видела Шурочкину кровь на рассвете… Старинная казачья примета сбылась.

Ну, а дворника спасло его, хоть и временное, фаворитство. Нашла-таки мадам директорша для следователя нужные слова, поверил ей «солдатушка», хоть и не сразу.

Теоретически, фаворитство дворника могло вылезти графу боком: будь Архип похитрее да попроворнее, он вскоре сам начал бы использовать всех и вся, опираясь на властную покровительницу. Но не хватал он умных звёзд с небес, это раз. А во-вторых, покровительница и сама еле-еле удерживалась на троне. Одним словом, происков этой влюблённой пары графу опасаться было незачем.

Глава 31 Фея-ангел

Глава 31 Фея-ангел

Трудясь в поте лица, граф одновременно присматривался к девицам и персоналу. Итак, для сбора сведений, как нельзя лучше подходил именно дворник, а не кто-нибудь другой. Архип был архибеден и архисговорчив: вот где пригодились капитанские денежки!

Сразу же после ареста мадам Курятниковой граф решил наведаться в хозяйственный флигель, глубокой ночью, ибо после пережитого в столице мало что могло его испугать. Спрятавшись в чулане за горой сломанных стульев и прочей хромой мебели, стал ждать.

На колокольне Воскресенского собора, прозванного «Смольным», пробило полночь. Звук колокола был необычайно тихим. Или почудилось, что звонят?

Вдруг в дальнем углу возникло неяркое свечение. В нём обозначился силуэт большого шифоньера с зеркалом во всю дверь. Только Пётр Сергеевич собрался подойти поближе, как из шкафа выскочила барышня в розовом платье, не худая и бледнолицая, как смолянки, а что называется, «в самом соку» — шикарная длинноволосая блондинка. Правда, несколько прозрачная: сквозь неё можно было видеть все предметы. «Уж эту-то кормят хорошо! Только что она здесь делает? И почему сквозь неё можно смотреть, как сквозь розовые очки?!» Таинственная барышня шутливо хлопнула себя по лбу и ланью запрыгнула в шкаф. Тут только граф сообразил, что никакую дверцу она не открывала: туда-обратно шастала через зеркало!