– Николас? – услышал я голос Энн.

– Что случилось?

– Мэдисон… – в ее голосе слышались нотки волнения. – Ее госпитализировали. Скорее всего, забыли ввести инсулин, и у нее случился рецидив… Думаю, тебе стоит приехать.

– Она в тяжелом состоянии? – допрашивал я Энн. Сердце мое сжималось от тревоги.

– Я ничего не знаю, – сказала она, и я повесил трубку.

Ноа смотрела на меня, побледнев.

– Что случилось? – спросила она голосом, полным тревоги.

– Моя сестра в больнице, я не знаю, что именно произошло, но похоже, ей не ввели вовремя инсулин. Я должен ехать, – сказал я.

– Я поеду с тобой, – сказала Ноа.

Я подумал несколько секунд и кивнул. Да, я хотел, чтобы она была со мной. Мама тоже там будет… Я не видел ее больше трех лет. 41. Ноа

Я никогда не видела Ника таким взволнованным, если не считать прошлую ночь, когда он нашел меня в закрытом шкафу. Мы сели в машину. Одной рукой он вел машину, а другой держал меня за руку, которую я положила на рычаг переключения передач. Удивительно, что его чувства были для меня так важны. Мне хотелось стереть его тревогу и печаль, чтобы он улыбался, но я понимала, что сейчас это невозможно. Мало было людей на свете, из-за которых Николас Лейстер стал бы так переживать, и Мэдисон была одним из них. Из того немногого, что он рассказал о своей матери, было ясно, что он ненавидел ее или по крайней мере не хотел ничего знать о ней. Мы проехали большую часть пути в тишине. Мне было жаль, что после нашего счастливого единения случилось то, что случилось, хотя он иногда целовал мою руку и гладил меня по щеке нашими сцепленными руками. Он был очень нежен и ласков. Ночь с Николасом стала моей первой ночью с мужчиной, и я не могла не вспоминать ее, когда он касался меня.

Мы даже не остановились, чтобы перекусить. После шестичасового пути мы прямиком направились в больницу.

Мэдисон Грасон лежала на четвертом этаже педиатрии.

В приемном покое кроме нас была еще одна пара и полная женщина. Ник застыл на месте в дверях.

– Николас, давай обойдемся без сцен, – предупредила полная женщина.

Я заметила, как он напрягся.

– Где она? – спросил он.