— Мне велено вас доставить в целости и сохранности, — отказался тот, переминаясь на месте.

— Так езжайте по своим делам, отдыхайте. А то Барховский эксплуатирует вас по полной программе…

Влад вдруг подступил ближе и настойчиво проговорил:

— Ульяна Олеговна, садитесь в машину без лишних умозаключений.

«Вот это да, прямо цепной пес, — с сарказмом усмехнулась Ульяна. — Ладно уж, а то его уволят еще… Интересно, а послезавтра он тоже будет меня ждать? А как же мое свидание?»

***

Ульяна вошла в квартиру, бросила в угол пакет с ботинками, которые ей передал Влад, и прислонилась спиной к двери. Так и простояла, наверное, полчаса в размышлениях о том, что происходит в ее жизни. Вроде бы все налаживалось, так, как она и хотела: отличная работа, много высокооплачиваемых заказов, никакой арендной платы, но сдобрено это было нехорошим предчувствием попадания в кабалу. И тут Ульяна не могла трезво оценить, что больше выводило ее из себя: усиливающаяся тяга к Барховскому, потребность быть желанной таким мужчиной или неспособность отказать себе в физическом удовольствии с ним.

Она осознавала только одну истину: виноват всегда тот, кто страдает. Он допускает в свою жизнь обиды, злость, ненависть. Он позволяет себя обижать, а потом ищет виноватых, чтобы хоть как-то оправдать свою слабость. И всегда помня об этом, Ульяна не позволяла с собой такому происходить. Только она сбилась с курса, в какой-то момент позволив Барховскому забраться в душу, прорости там сорняком, высасывающим весь здравый смысл, и посеять тоску и чувство собственной неполноценности. А без него так было спокойно…

***

На часах было 20:59, когда в дверь тихо постучали.

Ульяна смотрела очередную серию «Мести». Сначала ей показалось, что послышалось, но стук повторился.

Она прошла к двери и взглянула в глазок. Это был Барховский. Терпеливо выдохнув и размяв плечи, будто готовясь к атаке, Ульяна собралась с силами и открыла дверь.

Барховский стоял напротив, опираясь одним плечом на косяк, и спокойно смотрел на нее. Он выглядел уставшим, от него не сквозило несокрушимым обаянием, безграничной самоуверенностью. Не хмурился, лицо его было расслабленным, будто перестал играть в великого тирана или лихого охотника, и просто был мужчиной, который искал укромного уголка, чтобы отдохнуть от суеты жизни.

Больше всего Ульяну поразил взгляд: без привычной жесткости или обжигающего нахальства — открытый, усталый, мягко скользящий по ее лицу. Она невольно опустила плечи.

— Не ждала? — тихо спросил Барховский.

— Нет, — так же тихо ответила она и растерянно моргнула.