Виск точно и были лишними

— Если не хочешь, не ешь, — Дина тоже не в форме, смотрит своими огромными глазами куда угодно, но не на меня.

Делаю над собой усилие впихивая еду, после второй ложки начинаю давиться, отставляю тарелку, беру кофе

— Дин может хватить нам с тобой как на войне, может перемирие заключим? — делаю глоток,

— У нас и так перемирие, у нас сын Андрей о какой войне ты говоришь? — оно отодвигает тарелку, встает из-за стола, расправляя фартук

— О нашей войне, ты не подпускаешь меня ближе

— Нас больше нет, Андрей, — блядь как ножом в сердце, осталось только прокрутить два раза чтобы больнее стало.

— Блядь да мы даже не пробовали! — не замечаю, как взрываюсь, переходя на повышенные тона

— Не кричи, пожалуйста, — делаю выдох, отодвигаю тарелку, не могу есть. Ничего не могу.

Встаю и выхожу с кухни, иду одеваться, пока ищу одежду думаю вот почему блядь из многообразия женщих всех мастей я выбрал самый сомнительный вариант? И ведь другого мне нихуя не надо! Только эта упрямая баба. Я почти бы уверен что после этой ночи я прогну ее в вопросе наших дальнейших взаимоотношений, сведу к минимуму обиды и претензии. Но хуй там было. Так хочется ей надавать по жопе. Ведь понятноже что мне нужна эта упрямая женщина, которая каждую ночь будет засыпать и просыпаться со мной, доверчиво положив голову на моем плече, такая податливая, любящая, принадлежащая мне одному.

Перед уходом, стою в прихожей я не хочу уезжать. Я вижу Дина намеренно возится на кухне, что-то падает у нее из рук, а я понимаю, что если я уйду, то это будет конец света, страшнее любого апокалипсиса, вчера ведь я видел в ее глазах все ответы.

Она стоит спиной, а от нее лупит током статическим я чувствую уровень напряжения между нами, физически ощущаю насколько больно она сейчас стоит, застыв со стаканом в руке не поворачиваясь, знает ведь, что убивает нас физически, знает что одно ее слово и я готов отдать душу дьяволу за ее «давай попробуем».

Молчит.

А я не могу уйти. Не могу поверить что в нашей с ней истории не будет продолжения. Я просто не понимаю. Почему? Что я делаю не так? Со всеми всегда работало в ста процентах из ста. С Диной не поулчается. Вообще. Никак.

И ведь я не прошу много, хочу обнять, чтобы снять всю тревогу, ее ебучую мнительность, Что там она вчера говорила про проявление любви? Напрягаю память. Судя по всему, я, блядь, не достаточно надежен, не достаточно хорош для святой матери Терезы?! Или как блядь мне понимать ее «нет больше нас»?!

Почти уверен что стоит и борется собой задыхаясь от своей правоты, и одновременно не понимания зачем ей эта правота. Любовь это не вздохи на скамейке, любовь это забота, простота в общении, все это у нас есть с ней, так какого же!. С ней как будто и есть дома и Дина мой самый уютный дом.