– Не… Не получится, нас же двое.

– Правда, не получился, – согласилась я. Раньше мы с сестрой Толстушкой строили карточные домики.

– Ну, давай попробуем, – отозвался Федерико, и я стала собирать карты, разложенные на столе. – Мы с мамой раньше тоже этим занимались. Если бы несколько месяцев назад мне сказали, что я буду с тобой строить карточный домик, я бы не поверил. Тем более, чтобы мы вот так, по-дружески, с тобой говорили.

– С чего бы это?!

– Что ты имеешь в виду? – напрягся мужчина, который так и не может набраться смелости, чтобы признаться мне в том, что он – мой отец.

– Почему Вы так обо мне заботитесь? Относитесь ко мне не так, как к другим слугам. Будто-бы Вы – мой отец, – спросила я Федерико, застав врасплох. – Хозяин, а давайте сыграем в гипократическую игру? – сменила я сразу тему.

– Гипотетическую?

– Ну да, какая разница. Вы ведь меня поняли.

– А домик?

– Потом. Давайте сейчас предположим. Только предположим, ладно, что Вы – мой отец? Ответьте мне на такой вопрос: Почему Вы бросили мою маму?

– Ну… Я…

– Подумайте, прежде чем ответить. В этой игре нельзя врать.

– Судя по тебе, могу предположить, что твоя мама была красавицей, – начал отвечать Федерико, и я удивилась, насколько он твердолоб.

– Это означает, что Вы не остались с ней по глупости, говоря гипо… гипотечически… гипотетически.

– Да, конечно. Единственное, что я могу вспомнить, это то, что я, возможно, бросил её из-за страха.

– Чего Вы боялись? – спросила я, видя, что сейчас он со мной окровенен.

– Всё потерять. Мне не хватило смелости, я не решился…

– Струсили, да? – перебила я его. – Говоря, гипотетически. А как же любовь? Если предположить, что Вы её любили.

– Любил. Любил всем сердцем. Говоря, гипотетически.

– Если Вы её любили, то почему не стали бороться?