– Она здесь горничная, – обратился Блондин к Серхио. – Прислуге не разрешено целовать гостей в доме, если хочешь поцеловать её, жди до конца недели или отгула. А сейчас, иди отсюда, – крикнул напоследок Блондин, указывая пальцем на дверь, и схватив меня за руку, отвёл в сторону.

– Ты не можешь любить этого типа! – сказал он полушёпотом.

– Тебя это не касается! – ответила я, вырываясь.

– Как это не касается?! Ты говоришь так, словно прощаешься со мной.

– Да, прощаюсь! Помнишь, что ты мне однажды сказал?

– Однажды? Нет! Я столько всего тебе говорил.

– Я напомню. Ты как-то сказал мне… как же… А, вспомнила! Ты сказал: «игра закончена». Так вот, теперь тоже – игра закончена, но закончила её – я. И закончила её навсегда!

– Что?! – недоумевал Иво.

– Да! А теперь, если ты не против, я пойду к своему жениху.

Я подошла к Серхио и обняла его. Я видела, как Иво страдает, моё сердце тоже страдало в ответ, но так будет лучше. Лучше для нас обоих. Возможно, я эгоистка, и может мне нужно рассказать ему всё, но я не готова.

– Тебе лучше уйти, – сказала я Серхио, когда мы вышли на улицу.

– Я хочу тебя пригласить, – сказал в ответ Серхио.

– Куда?

– Куда угодно, посидим где-нибудь.

– Не знаю. Я подумаю, – пообещала я, поцеловав на прощанье в щёку.

Провожая взглядом машину Брюнета, я увидела, как к нашему дому идёт Падре Мануэль. Зачастил он в последнее время сюда.

– Здравствуйте, Падре, – поприветствовала я священника.

– Привет, Чолито, – ответил Падре, и я заметила, что он чем-то обеспокоен.

– Что-то случилось? На Вас лица нет.

– Да. Давай пройдём в дом.