– А что, ты не из-за имени с ней развёлся? Или из-за какого-нибудь другого имени?

Михаил заметно потемнел лицом, сверлил сына тяжёлым взглядом, но тот никак на предостережение не реагировал.

– Мать знает, что ты вернулся?

– Она к бабушке уехала, опять что-нибудь сажать. – Антон допил кофе, вернул чашку на поднос и вольготно откинулся на спинку дивана. Весело глянул на отца, потом на Алёну. – Видела бы она, сколько здесь земли, с ума бы от счастья сошла. Всё бы огурцами с картошкой засадила. Наверное, поэтому ей сюда путь заказан.

Михаил вздохнул, поставил чашку с кофе, до которого даже не дотронулся, на стол, встретился с Алёной взглядом. И вдруг пояснил:

– Мальчику всего двадцать лет. Он всё никак простить не может, что мы с его матерью развелись. Расстроили детскую психику. Десять лет назад. Тяжёлое детство сказывается и на характере.

Антон улыбаться перестал, поджал губы, а на отца взглянул колко.

– По-моему, это ты с ней развёлся, а не она с тобой. Чтобы жить в своё удовольствие.

– Никогда не жил в своё удовольствие, надо непременно попробовать. Пожить, как ты. Кстати, ты так и не сказал, зачем приехал.

Антон развёл руками.

– Навестить старика. И рад, что ты на старости лет нашёл себе достойное развлечение.

– Я тоже рад. И вдвойне рад, что ты рад. – И сходу сообщил: – Денег не дам, можешь не рассчитывать.

– А то, что я вернулся на неделю раньше, не считается?

– Ты сбежал на неделю раньше, забив на дипломную работу, это точно не считается. Если нечего есть, можешь поехать к бабушке в Пермь, помочь матери полоть грядки. За это тебя там покормят.

– Пап!

– Я всё сказал! – неожиданно рыкнул Барчук. – Могу покормить перед отъездом.

– Я не собираюсь к матери в Пермь.

– Рад за тебя. Могу устроить на работу, нам нужен курьер.

– И тебе не будет стыдно, что твой сын развозит бумажки?

– Мне стыдно, что мой сын балбес. Я в твои годы работал.