– Даша, мы можем поговорить откровенно? Как помнишь, когда нам было по пятнадцать, и мы честно с тобой делились сердечными тайнами?

– Скорее, это ты делилась, – отозвалась Даша. – Тогда ты призналась мне, как влюблена в Сергея и что всю жизнь хочешь быть с ним.

– Да, – подтвердила Юля. – А ты мне тогда ничего про себя не сказала.

– Я никого не любила. Ну, кроме Витеньки, конечно, – тут же поправилась самая преданная фанатка Цоя. – А так мне любовь в юношеском возрасте казалась чем-то глупым.

– Почему?

– Не знаю. Наверно, потому что наши мальчишки в пятнадцать лет ни на что не годились, и я не понимала, как в них можно влюбляться, – усмехнулась Даша.

Юля улыбнулась. Даша и впрямь была серьезна и смотрела на страдающих от неразделенной любви девочек-подростков с оттенком презрения. Фанаты Цоя были выше подобных «страдашек».

– Сейчас речь не об этом, – сказала Юля.

Даша взглянула на нее.

– А о чем?

– Ты согласна поговорить откровенно?

– Почему-то мне кажется, что ты хочешь подвергнуть меня допросу, – усмехнулась брюнетка.

– Я не стану, если ты не хочешь. Видишь, у меня нет лампы, чтобы светить тебе в глаза и иголки под ногти я загонять тоже не буду.

– Да черт с тобой, – махнула рукой Даша. – Спрашивай, что хочешь. В конце концов, мы с тобой так давно дружим, что я никому, кроме тебя, довериться все равно не смогу. А так хоть ты будешь знать, где чьи трупы я зарываю.

– Я очень ценю твое доверие, – улыбнулась Юля.

– Да, Сашка, конечно, замечательный, но ему тоже все не расскажешь. Так о чем ты меня хочешь спросить?

Юля чуть помолчала, а потом, смущаясь, произнесла:

– О Диди.

Даша закатила глаза к потолку.

– О, Господи, – вырвалось у нее.