Ей было плохо. Очень плохо.

В ревнивой лихорадке, в полубезумном наваждении, Лиля позвонила мужчине, который давно безуспешно добивался её благосклонности.

От отчаяния, от приступа горя.

Она угощала Рамиля приготовленными для Митьки блюдами, зажигала свечи из магазина интимных принадлежностей с возбуждающим запахом, купалась с ним в ванной, где плавали пластиковые игрушки, которые они  покупали вместе с любимым специально для такой процедуры.

Лиля напилась, нервничала, но ничем не смутила нечаянного любовника. Он был перевозбуждён.

Они спали на простынях, на которых были вышиты её и Мити имена.

Позже Лиля долго не могла прийти в себя. Она мучилась, восприняв состоявшуюся близость как насилие, долго рыдала, пока не обессилела полностью.

Ничего, понимаете, она ничего, кроме отвращения к себе не почувствовала. Причём, не меньшую брезгливость и стойкую неприязнь вызывал Митька, её Митька. Именно из-за него случилось так нелепо и гадко, что хотелось удавиться.

После долгих раздумий, в следующий раз, когда любимый пришёл к ней, девушка в резкой форме высказала ему всё, что думает о формате отношений, которые тот изобрёл.

Побеседовать спокойно, увы, Лиля не смогла. Она орала и извергала ругательства, какие в ином расположении духа и произнести бы не смогла.