— Понимаю, — прошептала пришиблено. Теперь ясно, от чего его переклинило вчера на заправке. Знай она заранее — не стала бы так рисковать. Это хорошо, что всё получилось, а не дай Бог?.. Похолодев от ужаса, резко повернулась назад, всматриваясь в подъезжающие следом за ними машины.

— Не бойся, — словно прочел её мысли Лёшка и, взяв за руки, осторожно погладил тонкие запястья, призывая собраться, — никто за нами не следит. Я проверял. Я бы не проехал с тобой и метра, не будь в этом уверен.

Влада облегченно выдохнула.

— Только Лада, — сжал её руки, заставляя сосредоточиться на сказанном, — теперь никакой самодеятельности, никаких вариаций на тему: «Я сама всё решу». Договорились? Не заставляй меня пожалеть о сказанном.

Она молча кивнула, понимая, насколько всё паршиво. Больно спускаться с небес на землю. Она уже раскатала губу, распланировав ближайший месяц, а оно вон как. Оказалась между молотом и наковальней, и сиди теперь бездыханно, боясь пошевелиться лишний раз.

Лёшка виновато улыбнулся.

— Ну, родная, не грусти. Думаешь, мне в кайф все эти шпионские игры? Мне тоже хреново.

Влада невесело улыбнулась и тяжко вздохнув, с большой неохотой отстранилась, заметив подзывающую их Настю. Порывшись в рюкзаке, достала шаль, и небрежно набросив на волосы, вышла из машины.

— Ладно, Лёш, я всё поняла. Правда. Надо, значит, надо. Мне не привыкать быть вдали от тебя. Пойдем? — кивнула на церковь, взяв себя в руки. Что толку расстраиваться сейчас? Будет у неё ещё время пожаловаться на жизнь, сидя в четырех стенах.

— Ты иди, я скоро подойду, — прихватил сигареты, направляясь к приютившейся под одинокой берёзкой лавочке.

На лице — всё то же выражение, но Влада успела уловить произошедшие в нем изменения. Снова закрылся в себе. Остаться бы с ним, поговорить по душам. Она бы постаралась помочь. Ну, или, на худой конец, хотя бы выслушать. Видно же, что гложет его что-то, не дает полностью расслабиться. А тут ещё и Настя с Ирой нетерпеливо притоптывали на месте. Одних их ждали. Некрасиво.

— Хорошо, я пойду тогда, — посмотрела на Гончарова, теребя край бирюзового платья и быстро поцеловав жесткие губы, пошла к девчонкам.

— Иди, — бросил ей в спину, на автомате извлекая очередную сигарету и глубоко затянулся, всматриваясь в голубое небо. Хорошо тут. Спокойно. Красиво. Дышится легко и свободно. Сначала не понимал Шамрова: зачем тащиться за шестьдесят километров от Москвы, когда в самой столице море церквей? Выбирай, какую хочешь. А потом, с каждым оставленным позади километром до него начало доходить: когда имеешь что-то ценное, когда дорожишь им больше жизни — меньше всего хочется афишировать свое счастье.