— Интересно, о чем это ты? — вскинула голову, сжав кулаки. Нужно как-то унять нахлынувшую дрожь. Трясло, как ненормальную. Сначала думала — нервы. А потом поняла — это так сердце её полоумное реагировало на него, захлебывалось в буквальном смысле слова.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я, — Лёшка сделал ещё один шаг, воспользовавшись небольшой паузой. Хреново разбивать чьи-то мечты, особенно, когда и сам неравнодушен к их обладательнице. — Если думаешь, что между нами что-то есть — забудь об этом. Ничего нет и быть не может.

Чеканил каждое слово, глядя в пылающие болью глаза, и мысленно приказывал себе не вестись. Ранит? Хорошо. Будет держаться на расстоянии. Может, возненавидит, зато потом, спустя время, скажет спасибо. Не для неё он. И она не для него. Такие девочки, как она, должны обходить десятой дорогой, таких мужиков, как он.

Стоял, ожидая представления, слезливого концерта, хоть какой-то реакции. Но к тому, как изменилось её лицо, как потухли выразительные глаза — не был готов. От одного только взгляда на её побитый вид стало дерьмово.

Куда подевалась девчонка, не побоявшаяся спуститься в бассейн к разъяренным ротвейлерам? Где та бесшабашная сорвиголова, бросившая обвинения в бесчеловечности самому Скибинскому?

А нет её. Он и уничтожил.

И так хреново стало, как никогда ещё в жизни. Ощущения, словно потоптался по чистому сердцу, прошелся вдоль и поперёк, а потом ещё и плюнул в душу.

Ждал, что начнет истерить, ругаться, но она молчала. Только глаза, огромные, стеклянные, с наполнившимися слезами, смотрели на него, не мигая.

Зря начал. Сейчас как пригрузит.

— А я и не думала ничего такого, — отчеканила в ответ, хотя видно, что ломало. — Можешь трахаться с кем хочешь, мне всё равно.

Если бы час назад не созерцала Гончарова с сестрой, никогда бы не восприняла его слова так болезненно. Со сколькими девахами его видела и ничего, жива-здорова. Это ведь Гончаров. От таких как он, не ждут чувств, потому что не знают они, что это такое, а если и знали когда-то, то давно забыли. Но застав их вместе?..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Господи, дай сил выдержать эту боль.

Представшая перед глазами картина нанесла удар не под дых, нет. В самое сердце засадила, да так, что до сих пор не могла собрать себя.

— Кто ты и кто я… — начал Лёшка, приблизившись буквально вплотную. От открывшегося за её спиной вида застыла кровь — если шуганет, лететь придется прилично. А ему совсем не улыбалась перспектива прыгать следом.

Она улыбнулась. Сначала робко, словно боясь того, что последует дальше. Потом шире, и на конец, зашлась истерическим смехом. Кто она и кто он? А ей всё равно. С самого начала было всё равно. Сколько лет любить одного человека — с ума сойти можно. Просто так любить, не требуя ничего взамен. Прекрасно зная, что это просто мечта.