— Я всегда буду рядом, — равнодушие, которое Алексей демонстрировал вначале, трещало по швам. — Помогу при любом раскладе, но не более.

— Да, будь рядом. И когда с Олегом буду — тоже будь. И когда лягу под него — будь. А я буду трахаться с ним и представлять тебя, — закричала, корчась от боли и тут же осеклась, увидев в голубых глазах бешенство.

Молниеносно, не позволяя отскочить, схватил её за плечи и грубо стряхнул.

— Ты что несёшь? Совсем охренела? А ну посмотри на меня? — грубо схватил за подбородок, надавливая на нежную кожу. — Ты курила?

Поняв, что задела за живое, она продолжила гнуть свое.

— Буду с ним, на зло тебе, — зашипела сквозь зубы, не отрывая глаз от застывшего лица. — Понял? Отпусти! — попыталась сбросить сильные руки, одновременно обмирая от их прикосновения. Любила его до одури. До маниакального помешательства. Как же хотелось заставить его мучиться, пережить всю ту боль, что пережила сама. — Убери, сказала! — завопила истерично, наразрыв и со всей силы ударила по начавшей отекать щеке. Добротно увалила. Так, как учил в прошлом. На какой-то момент Алексей послабил захват, и этого хватило, чтобы она отскочила на самый край утёса.

Ни секунды промедления. Хотела наказать? Да, пожалуйста! Только вопрос, кого?

Всего лишь три шага — и вот уже она оттолкнулась от выступа, сгруппировавшись для прыжка.

То, что Лёха схватил её в последний момент — ничем не помогло.

Полетели вниз вместе. В самое пекло.

Одновременно ушли под воду, подняв столбы брызг. Чудом не свернули шеи, нарушив все правила группировки.

Лёшка сразу вынырнул на поверхность, осматриваясь по сторонам. Некрасова показалась спустя минуту, панически хватая ртом воздух. В голове пульсировала одна единственная мысль: вытащить на берег и всыпать таких мандюлей, чтобы потом с месяц не могла на заднице сидеть.

— Долбаная наркоманка, — взревел на всю глотку, подплывая. Только она могла довести до белого каления, больше никто. Мощным захватом перехватил её под мышки, удерживая на плаву. Судя по застывшему в глазах ужасу, кто-то даже толком не умел плавать. От этой мысли озверел ещё больше. — Тебе жить надоело, паскуда ты этакая? Ещё один такой номер и клянусь, я убью тебя нах**.

Мощные гребки свободной рукой прошивали всё тело болезненным спазмом. Знали, с*ки, куда бить. Из последних сил греб к берегу, чувствуя на шее рваное дыхание.

Вот же угораздило. Ладно он, ничего святого за душой. А она?..

Не наркоманка она и не суицидальная дурочка, просто накрыло. Так бывает, когда опускаются руки, а в сердце, будто тысячи иголок вонзились. Но чтобы он не говорил, как бы не ранил и не отталкивал, нанося удар за ударом — сердце-то не обманешь. Рвалось оно к нему, не смотря на все доводы разума держаться подальше. Замирало от одного только взгляда и вновь начинало трепыхаться, пускаясь вскачь. Уже не от злости или обиды, а жаркого, изнывающего чувства. За это и презирала себя, ненавидела всеми фибрами души.