— Почему я должен отвечать на твои вопросы? Вы все равно меня убьете, это же совершенно ясно, — он жестом указал на то, что вся комната была покрыта пластиковой пленкой.

Он не ошибся.

— Конечно, да, — пробормотала я, склонив голову набок. — Разве ты ожидал чего-то меньшего после того, как продал свою дочь на сайте по торговле людьми? — щелкнув пальцами, я натянуто улыбнулась ему. — О, подожди, ты ведь этого не делал, не так ли? — я подошла к нему ближе и почувствовала искру удовлетворения, когда он сделал шаг назад. — Нет, ты никогда не продавал свою дочь. У тебя ведь нет дочери?

Его глаза расширились, а лицо посерело еще больше. Потребовался лишь сильный толчок в плечо, и он уткнулся в кресло, которое мы поставили и ждали его.

— Моя прекрасная жена пытается сказать, Сэм, — добавил Арчер ровным голосом, — что от того, ответишь ты на ее вопросы или нет, будет зависеть, насколько мучительной будет твоя смерть. Мы можем сделать ее очень быстрой: просто удар между глаз, и ты готов.

— Или мы можем сделать это больно, — добавил Коди со злобной ухмылкой. — В конце концов, нас многому научили в искусстве пыток. Хочешь угадать, сколько костей я могу сломать, сохранив кому-то жизнь?

— Или сколько микропорезов может выдержать кожа человека? — предложил Стил, пожимая плечами, как будто обсуждал погоду. — Слышал когда-нибудь поговорку, смерть от тысячи порезов? — его губы растянулись в мрачной улыбке. — Уверяю тебя, ты потеряешь сознание еще до того, как мы достигнем трехсот. Поговорки всегда так преувеличены.

Мои парни были страшными ублюдками. И за это я их чертовски сильно любила. Мы были как четыре кусочка самого хренового пазла, соединившиеся в идеальной гармонии.

— Чего ты хочешь? — Сэмюэль спросил Арчера. Конечно, он спросил Арчера, а не меня. Небеса запрещают женщине держать его судьбу в своих руках. Даже столкнувшись с собственной смертностью, Сэмюэль Дэнверс не перестал нести свою женоненавистническую чушь.

Арчер тоже это знал.

— Не спрашивай меня, — пробормотал он, положив руки мне на бедра и прижавшись нежным поцелуем к моей шее. — Спроси свою дочь. Это у нее есть счеты с жизнью. Я просто живу, чтобы угодить ей.

Я откинулась назад в его прикосновениях, даже не задумываясь об этом. Хотя я знала, что он драматизирует, в его словах было слишком много искренности. Слишком много правды и преданности. Это в равной степени согревало мое сердце и пугало меня до смерти. Все больше и больше я признавала, что эти отношения — не вопрос того, отдам ли я им свое сердце. Это происходит в обе стороны, и прямо сейчас я держала в своих руках все три их сердца.