Я стоял на крыше самой северной башни дворца, с сжатой челюстью наблюдая, как на моих часах тикают минуты.

Шесть минут девятого. Семь. Восемь.

Бриджит всегда была пунктуальна, если только у нее не затягивалась встреча, а у нее не было встреч поздно вечером.

Тик. Тик. Тик.

Неуверенность свернулась у меня в животе. Это была авантюра - связаться с Бутом и пробраться во дворец, но я отчаянно хотел увидеть ее.

Я знал, что есть шанс, что Бриджит, как бы упряма она ни была, не придет. Но я также знал ее. Что бы она ни говорила, она хотела отпустить меня так же сильно, как я хотел оставить ее, и я рассчитывал на то, что последние две недели были для нее таким же адом, как и для меня.

Часть меня надеялась, что это не так, потому что мысль о том, что ей может быть больно, заставляла меня желать сжечь этот дворец дотла. Но другая, эгоистичная часть надеялась, что я буду преследовать ее так же, как она преследовала меня. Что каждый вдох был борьбой за то, чтобы набрать достаточно кислорода в легкие, а каждое упоминание моего имени острой иглой боли пронзало ее грудь.

Потому что боль означала, что ей все еще не все равно.

- Давай, принцесса. - Я уставился на красную металлическую дверь и попросил ее пройти через нее. - Не подведи меня.

Двенадцать минут девятого. Тринадцать.

Ритм в моей челюсти пульсировал в такт ударам сердца.

К черту. Если сегодня ничего не получится, я буду пробовать снова, пока не добьюсь успеха. Всю свою жизнь я сражался и выигрывал невозможные битвы, а битва за Бриджит была самой важной из всех.

Четырнадцать минут девятого. Пятнадцать.

Черт возьми, принцесса, где ты?

Либо Бриджит не получила записку, либо решила не приходить.

Бут написал сообщение, что передал ей записку, и я поверил ему. Иначе я бы не связался с ним. Если то, что он сказал, было правдой, тогда...

Боль пронзила меня, но я заставил себя отодвинуть ее в сторону. Я буду ждать всю ночь, если придется, на случай, если она передумает, а если…

Дверь с грохотом распахнулась, и вдруг появилась она. Она запыхалась, щеки раскраснелись, волосы развевались по лицу от ветра.

Мой пульс участился на несколько ступеней в течение одной миллисекунды.

Я выпрямился, воздух наполнил мои легкие, когда я, наконец, снова ожил.