Ледяные струи воды хлестали мою кожу, но никак не могли подавить желание, бушующее во мне и испепеляющее все на своем пути, пока не остались только видения нефритовых глаз и пышных темных кудрей. Призрачный аромат зеленых цветов кружился в душе, такой же невидимый, но осязаемый, как ощущение горячего шелка под моим прикосновением.

Стелла так глубоко въелась в мое сознание, что я чувствовал только ее запах. Все, что я мог чувствовать. И, даже когда я закрыл глаза, все, что я мог видеть.

Потребность в моем паху пульсировала сильнее.

Черт побери.

Я выругался, прежде чем согнулся и сжал свой член кулаком. Он был твердым

и опухшым, и из него уже капала предэякуляция, а мои движения были грубыми, почти гневными, когда я стремилась к столь необходимому освобождению.

Я мог бы поцеловать ее. Я мог бы схватить ее за волосы и заклеймить ртом, пока не докажу, что в темном огне, пылающем между нами, нет ничего фальшивого.

Единственное, что удерживало меня, — это тонкая нить самообладания, сотканная из холодной логики и тончайших клочков моей давно уничтоженной совести.

Я прекрасно понимал, что если кто-то из нас сдастся, я обрек бы не только себя, но и ее на ад.

Я буду касаться ее окровавленными руками и целовать ее ртом обманщика. Ей предстояло забраться в постель с монстром, а она даже не подозревала об этом.

Часть меня хотела ее так сильно, что мне было все равно; другая часть была достаточно защитной, чтобы я отправил ее в такое место, где даже я не мог ее найти.

Это был парадокс, как и все, что в моей жизни имело к ней отношение.

Но если бы эта нить оборвалась…

Я закрыл глаза, крепко сжав руки, и мое дыхание стало хриплым.

Она могла бы быть подо мной сейчас, ее ногти вцепились в мою спину, а мое имя было слышно у нее во рту…

Мой оргазм свернулся у основания позвоночника, сначала медленно, потом быстрее, пока не взорвался в один ослепительный, оглушительный момент.

"Блядь!"