— Помню… — Провожу рукой по лицу — слава богу, ожогов нет вроде… — Конечно, помню…

Мама тихо шикнула на Лукаша, на лице брата появилась виноватая улыбка.

— Папа тоже здесь, родная. Он прилетел утром, сейчас отошел перекусить, и еще один человек в коридоре ждет…

— Наташа?

— Не совсем, — фыркнул брат, и у меня екнуло сердце. Не может быть!

— Дмитрий сюда раньше меня примчался, — чуть кашлянув, сообщила мама. — Очень… интересный молодой человек.

— Он… тут...

В палате повисла тишина. Чувствую, как по щеке катится слеза.

— Ты только скажи, я его вытурю…

— Не смей, понял?! Мам…

— Хорошо. — Она кивает, явно все правильно прочитала в моих глазах, поэтому уже подталкивает брата к двери. — Он вряд ли куда-то ушел.

Я не успеваю подготовиться. Не может быть, чтобы Дима действительно здесь. Но дверь открывается…

— Привет! — Легкая улыбка на губах, а в зеленых глазах беспокойство и еще кое-что. Во что я не могу поверить.

— Привет! — хрипло отвечаю и, закусив губу, чтобы не разреветься от нахлынувших чувств, смотрю, как он осторожно садится на мою кровать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я тебя люблю! — Не верю, что я наконец сказала ему. — Я тебя люблю!

Выглядит ошарашенным, будто дар речи потерял. А потом порывисто прижимает меня к себе, и я цепляюсь за него так сильно, как только могу.

— Я думала, я тебя больше никогда не увижу, — шепчу ему в плечо. — Так страшно было… я… прости, прости, пожалуйста, если сможешь.

Он молчит, гладит меня по голове, а я продолжаю говорить. Признания даются легко.

— Я люблю тебя. — Прижимаюсь к нему еще крепче. Мне все равно, что он подумает. Я лишь хочу, чтобы он знал. — Просто люблю, и все. Я такая дура, злилась и на тебя, и на себя, что не могу ничего сделать… но все это неважно, такие пустяки, оказывается, когда понимаешь, что больше не увидишь, что вот так вот жизнь…