— Хочу пожелать Вам богатырского здоровья и кавказского долголетия! Не сомневайтесь: в шестьдесят жизнь только начинается!

— От, зараза! — театрально схватился за сердце юбиляр. — Взяла и напомнила всем, что я уже седьмой десяток разменял!

— Всегда к вашим услугам, учитель! — беззлобно хохотнула женщина в ответ.

— Раз так, давай уже породнимся!

— Ну и шутник Вы, Василий Петрович!

— Да какие там шутки, Саша? Давай племянника моего с твоей Иришкой познакомим? Он у меня парень видный! М-м-м! Что ты! Десять лет кадетки, выправка военная! По всем пунктам завидный жених! В Москве живет!

Гости гоготали, как сумасшедшие, наблюдая за их своеобразным сватовством. Чего греха таить, даже Слава не смог удержаться от привычной ухмылки. Да только от нее не осталось и следа, когда до него дошло таки наконец, о ком именно они сейчас говорят. Ярость непроглядным пологом заволокла сознание. Руки непроизвольно сжались в кулаки до бл*дского онемения.

А инстинкт собственника вопил благим матом.

«Какой еще, сука, племянник? Она — моя! Моя! Моя!»

Полегчало ему лишь после слов Александры Николаевны:

— Нет, Василий Петрович! — грустно улыбнулась она. — Решать судьбу детей, тем более, вопреки их собственной воле — последнее дело, достойное лишь презрения! Я пас! Но за предложение спасибо! Очень приятно!

Пытаясь отдышаться, Красницкий медленно разжал пальцы и с удивлением обнаружил в своей ладони прилично погнутую вилку, сложенную практически пополам. За их столиком повисла гробовая тишина.

Все взгляды родных были прикованы к его скромной персоне. Прокашлявшись, он спешно отложил в сторону испорченный прибор:

— Прошу прощения! Слегка задумался!

«И едва от ревности не свихнулся!»

Как оказалось, впал в глубокую задумчивость не только он.

Отец выглядел печальным и катастрофически бледным.

Встрепенувшись, он жестом подозвал официанта и сурово отчеканил:

— Водки принеси!

— Саша, но ты же за рулем! — попыталась возразить его мама.