– Ты знаешь, о чем он говорит?

– Понятия не имею, – сияя широкой улыбкой, призналась она. – Но смысл ведь не в этом. Все дело в чувствах, которые она вызывает.

Я нормально относился к музыке, но именно Шайло пробуждала во мне всевозможные чувства. Я наблюдал, как она двигалась, закрыв глаза; даже сидя за столом, терялась в мелодии.

Она усмехнулась.

– Здорово, правда?

«Чертовски невероятно».

– Ты любишь танцевать? – как дурак выпалил я. – Ну… я часто вижу, как в школе ты слушаешь музыку. Но ты не пошла на Осенний бал.

Она криво усмехнулась.

– Если помнишь, мы ходили с тобой за барбекю.

Будто бы я мог забыть.

– Мне нравится танцевать, – продолжила она. – Я просто не люблю школьные танцы. В целом, мне неинтересна общественная жизнь. Не то чтобы я выше всего этого. Скорее просто пытаюсь пробраться к цели, следуя параллельным курсом, на своей волне. Будто бы пытаясь покончить со своим детством.

– Почему?

– Может, из-за ощущения, что, если стану взрослой и заведу собственное дело, меня перестанет волновать подобное отношение матери. Я больше не буду нуждающимся в ней ребенком. – Она махнула рукой. – Я знаю, это так не работает, но пытаюсь сделать хоть что-то. Чтобы выдержать.

Я кивнул.

Шайло, не сводя с меня взгляда, подперла рукой подбородок.

– Нам не очень-то удается придерживаться основ. Быстро спроси меня о чем-нибудь простом.

– Э-э… какой твой любимый фильм?

– Хороший вопрос. Наверное, чтобы произвести впечатление, мне стоит назвать нечто сильное и глубокое. Например, «Цветы лиловые полей» или «Гражданин Кейн». Но мне нравится «Поездка в Америку». – Она усмехнулась. – Лишь мысль о нем делает меня счастливой. А твой?

– «Гражданин Кейн».