Используя все крупицы воли, что мне удалось собрать, я заставил свои мышцы вновь включиться в работу и вытянул руку. Я схватил Митча за ботинок и резко дернул. С очередным проклятием мужчина повалился плашмя прямо на тротуар, у него из груди со свистом вырвался воздух.
С трудом поднявшись на четвереньки, попытался схватить Митча, который вознамерился встать на ноги. Мне удалось вцепиться ему в шею, но я понимал, что дело плохо. Стоит ему только отдышаться, и он с легкостью отшвырнет меня в сторону. Я слепо цеплялся за него дрожащими руками, ощущая, будто все мышцы в моем теле уснули. Я нащупал прорези для глаз в его маске и, дернув, сорвал ее с головы Митча.
– Ублюдочный сукин сын! – Митч схватил меня за руки и швырнул на землю.
Я жестко, немилосердно ударился о тротуар. Спину между лопаток пронзило болью. Вдалеке зазвучали сирены, сперва тихо, но постепенно становясь все громче. Но даже сейчас, когда все тело вопило от боли, этот звук наполнил меня ужасом, пробуждая воспоминания о том дне десятилетней давности.
Митч, тяжело дыша, возвышался надо мной, в свете уличных фонарей лицо его отливало красным.
– Папа… – заныл Фрэнки. – Пойдем.
Митч не обратил на него внимания.
– Ты стукач, Венц. Ты разрушил жизнь приличного парня. Но зачем? Ради той шлюхи?
– Папа…
– Да пошел ты, – прохрипел я, все мышцы сжимались и дрожали.
Митч поднял ногу вверх, а затем резко опустил. Я услышал треск, а затем вместе с хлынувшей из носа кровью по лицу разлилась боль.
– Мистер Дауд… – раздался испуганный голос Гримальди.
– Поехали, – бросил Митч. – Я еще с тобой не закончил.
Я не знал, ко мне он обращался или к Фрэнки.
Их шаги начали удаляться, а ко мне торопливо бросилась еще одна фигура. Когда я сел, Марианн обняла меня за плечи. Вой сирен все приближался.
– Господи Иисусе, – выдохнула она. – Я сняла его. На свой телефон. Там есть его лицо. Он попался.
– Нет… – Я попытался встать, но не смог. – Не надо. Он и тебе причинит боль…
От охватившего ужаса мне удалось подняться на ноги.