– Что случилось прошлой ночью? Скажи мне правду.

Он вздохнул.

– Фрэнки Дауд и Майки Гримальди. Хотели расквитаться за джип. Там был и Митч Дауд.

– Отец Фрэнки? Он ведь полицейский, правда? – И тут в памяти всплыло то, что рассказала о нем Биби в самом начале года. – Это он сделал?

– Когда я побил Гримальди и Фрэнки, этот ублюдок напал на меня с электрошокером. – Он указал подбородком на пятна крови на джинсах.

– Боже. Этот засранец…

– После этого я мало что помню. – Он нахмурился. – Что-то случилось, и поэтому они остановились. Но не знаю что. Я только вспоминаю, как думал, что должен добраться до тебя прежде них. Словно они в скором времени собирались нагрянуть сюда.

Сердце сжалось, когда я представила истекающего кровью, спотыкающегося Ронана, получившего удар электрошокером. Но он, черт возьми, подумал обо мне.

«Потому что любит меня…»

Я ухватила эту мысль и задвинула ее поглубже.

«Позже».

– А дальше я лишь помню, как мы сидели с тобой на ступеньках крыльца.

Я прикусила губу, размышляя.

– Синяки, что были у тебя в первый раз… еще осенью. Их ведь тоже оставил Митч, правда? Ты боишься именно его. Не Фрэнки и не Майки.

Он кивнул.

– Я боюсь не за себя. За тебя. Если он тронет тебя, чтобы подобраться ко мне…

– Он ничего не сделает. Биби знает всех в городе. И она дружит с копом. С хорошим полицейским. Таких больше, чем типов вроде Митча.

– Может быть, – проговорил Ронан. – Маме тоже требовались полицейские. Очень сильно. Но система раз за разом подводила ее. Отец проводил ночь за решеткой, а потом возвращался. Судебные запреты для него ничего не значили. А в тюрьму его так и не отправили. Поэтому, когда раздается вой сирен… – Он покачал головой. – Я думаю вовсе не о помощи. Я вспоминаю, что в последний раз они прибыли слишком поздно. Отца арестовали, вынесли пожизненный приговор и отправили за решетку. Но что с того, черт возьми? Ее-то уже не стало.