Я кивнула, уткнувшись ему в грудь, и почувствовала, как отяжелели веки. Недавно пролитые слезы еще жгли глаза, но они позволили мне очиститься. Ощущение пустоты внутри меня постепенно заполнялось решимостью следовать совету Ронана. Доверять и двигаться дальше.

Я провалилась в сон, а когда проснулась, то услышала шорох одежды, что натягивал на себя Ронан. Я взглянула на часы. Чуть больше одиннадцати.

– Куда ты собрался?

– На улицу. – Он надел ботинки.

– Сейчас? Уже поздно.

– Мне нужно кое-что сделать.

Я села, прикрывшись простыней.

– Что? Где?..

– Я же сказал, что все исправлю.

– Что это значит?

– Только то, что сказал.

В комнате было темно, и я видела лишь его глаза, блестевшие в полумраке серебром.

– Ронан…

Он наклонился и крепко поцеловал меня. А потом ушел.

* * *

Я еще долго не спала, наблюдая, как минуты превращались в часы. И провалилась в сон лишь потому, что все еще полностью не пришла в себя. Когда я проснулась, часы показывали восемь утра. Ронана в комнате не было.

«Он пошел к себе, чтобы отдохнуть или принять душ. Вот и все».

Чувствуя себя так, будто меня вывернули наизнанку, а потом вернули обратно, я медленно натянула спортивные штаны и старую футболку, которые не боялась испачкать. И пока занималась утренними делами, на меня то и дело обрушивались откровения матери. Каждый раз начинало крутить живот, и подступавшая тошнота грозила исторгнуть наружу все содержимое желудка. Я поняла, что теперь такой и будет моя жизнь. И мне придется вечно носить это знание в себе. Самый грязный из секретов, который никто не должен узнать. Ни Эмбер, ни Вайолет… Боже, Вайолет.

«Что я могу ей сказать? Как?»