Я скрестила руки на груди.

– Да. За преступление, которого не совершал.

Мама поджала губы, будто бы слышала все это раньше.

– Хочешь воды? Чего-нибудь поесть?

– Ничего не нужно.

– Ты хочешь его оставить?

Вопрос ударил меня прямо в грудь и застал врасплох.

– И меня еще называют прямолинейной. Наверное, унаследовала это от тебя.

Она выгнула бровь.

– Я не знаю, – призналась я. – Не думаю. Я не могу представить, как пытаюсь возродить уже прогоревший, пришедший в упадок магазин, одновременно воспитывая в одиночку ребенка.