– Смотри, – сказал он, ткнув пальцем в какие-то каракули. – Моя ошибка в том, что я думал, что это будет сложнее, чем на самом деле.

– Типа искать зебр вместо лошадей, – сказала Джейн.

– Точно. – Джек с благодарностью посмотрел на нее.

Как будто догадавшись, что я понятия не имею, о чем она, Джейн пояснила:

– Раньше я работала у женщины-врача и ее семьи, и она сказала мне, что молодые врачи, исследуя симптомы, вечно ищут причудливые болезни, а не повседневные вещи типа простуды.

– А-а-а, – ответила я, глядя на запутанные слова в блокноте.

Джек закашлялся, и я протянула ему стакан воды, который стоял на его тумбочке.

– Итак, – сказал он, – я потратил пару часов, просматривая все книги по шифрованию, какие только у меня были, не зная, смогу ли я разгадать этот шифр. Здесь всего четыре слова. Нола уже проделала самую сложную часть, выяснив цветовую связь, и я подумал, что смогу выяснить остальное. – Он на миг умолк и откинул голову на подушку, чтобы отдышаться.

– В общем, – продолжил он, – впустую потратив уйму времени, я вернулся к самому простому из всех шифров – подстановке букв и первым буквам. То есть начал вместо зебр искать лошадей, так сказать. Это элементарно, но я подозреваю, что тот, кто придумал исходный список, счел его хорошо зашифрованным намеком на то, что любой дополнительный код был лишь мерой предосторожности и не требовал особых усилий.

Проследив за его пальцем, скользящим вниз по странице, я увидела его попытки составить слова, используя различный порядок букв. Затем на моих глазах Джек перевернул страницу, на которой корявыми печатными буквами было написано одно слово. RUBY[4].

– Red, umbra, brown, yellow[5], – сказала я вслух. – Так просто, но так дьявольски хитро, когда ищешь что-то посложнее.

Джейн потерла лоб.

– Итак, французский король дал маркизу де Лафайету ценный рубин, чтобы тот тайно отдал его кому-то – возможно, шпиону – в Галлен-Холле, чтобы поддержать дело Америки. И я лишь потому говорю «шпион», что Вандерхорсты были лоялистами, верно?

Джек кивнул, как будто усилие, которое потребовалось, чтобы открыть рот, было выше его сил. Но я понимала: сейчас мне его не остановить. Я больше всего любила в нем упорство и ум, и поэтому знала, что заставлять его сейчас замолчать и расслабиться – напрасный труд. Глубокая складка над его переносицей внезапно разгладилась. Похоже, он что-то понял.

– Там был не один рубин, – взволнованно сказал он. – А целых четыре. И где лучше всего спрятать драгоценные камни, как не в украшении? Помнишь брошь на портрете Элизы – в виде павлина. Я уверен, это та же самая брошь из видения Джолли, о которой я тебе рассказывал. В ней было четыре камня.