Вспомнив слова Ивонны о том, что она звонила, чтобы узнать, жива ли Сюзанна, я предположила, что она звонила дважды и просто забыла сказать нам об этом.

Положив локти на колени, Джек подался вперед.

– Знаете, я даже рад, что вас предупредили заранее, так как Мелани наверняка пробудила в вас воспоминания.

– Это верно. Еще какие! Хотя в целом хорошие.

Она улыбнулась, но ее глаза как будто заглянули куда-то внутрь, в другое пространство и время. На мгновение у меня закружилась голова, как будто я отправилась в это путешествие вместе с ней, и мы обе вернулись в Чарльстон, и все, что было в ее сердце, – это мой дед. Она его очень любила, подумала я.

Сюзанна снова посмотрела на меня. Ее глаза блеснули, и мне на миг показалось, что она читает мои мысли.

– Так что вы хотели бы узнать?

Я открыла сумочку и достала фотографию, которую для сохранности положила между двумя картонками.

– Это вы? – спросила я.

Она взяла ее в руки с аккуратно подстриженными ногтями, покрытыми прозрачным лаком. Ее пальцы слегка дрожали, пока она разглядывала снимок.

– Да, – тихо сказала она. – Это я. Или, точнее, это была я. Меня сфотографировал Гас. Я видела этот снимок только один раз. Гас сказал, что хочет оставить его себе на память.

– То есть вы считаете, что ваша фотография всегда оставалась у Гаса? – влез в разговор Джек.

Сюзанна кивнула.

– Насколько я знаю, да.

Я посмотрела на Джека. Тот кивнул, как будто убедившись в том, что к содержимому хумидора имели отношение и Роберт, и Огастес.

– Насколько хорошо вы знали Роберта Вандерхорста? – спросил он.

– Не очень хорошо. Конечно, тогда времена были другие. Теперь люди любого цвета кожи могут свободно вращаться в любых социальных кругах. Но тогда мое место было отнюдь не там, куда были вхожи Вандерхорсты и Миддлтоны.

– Но вы были любовницей Гаса Миддлтона, верно?

Как ни странно, бесцеремонность Джека не оскорбила Сюзанну и даже не смутила. Вместо этого она улыбнулась.