– Я не обижаюсь на тебя за такие слова. Но есть вещи, Мелли, которые – пока не поздно – тебе нужно знать о твоей бабушке. О ее доме, и почему я в свое время его продала. В нашей семье есть тайны, которые ты должна знать…

Я не дослушала ее. За последние четыре месяца мне хватило семейных тайн до конца моих дней. В свете последних событий – чего стоила одна только попытка призрака задушить меня! – я даже удивилась тому, какой ужас охватил меня лишь при звуке материнского голоса. С другой стороны, рассудила я, призраки не сделают мне больно, ведь я сильнее, чем они. Я это уже доказала.

– Нет, мам. Извини. Я не могу. – И прежде чем она успела ответить, я выключила телефон.

Джек вопросительно выгнул бровь.

– Плохие новости?

Я ответила не сразу. Сначала демонстративно засунула телефон в задний карман.

– Она хочет вернуться в Чарльстон и купить дом моей бабушки. Она утверждает, будто ей известны какие-то семейные секреты, которые я непременно должна знать. Что-то связанное с моей бабушкой.

– И? – подсказал Джек.

– Я сказала ей, что мне это неинтересно.

– Понятно, – отозвался Джек. – Но что, если моя следующая книга ждет, когда я ее напишу?

– Даже не думайте! – фыркнула я, пытаясь не показать виду, что звонок матери совершенно выбил меня из колеи.

Взяв поводок Генерала Ли, Джек повел пса на улицу. Я поплелась за ними следом.

– Будем считать, что это почти поцелуй номер три, – произнес Джек, не оборачиваясь. – Если мы будем и дальше продолжать в том же духе, то скоро установим мировой рекорд.

Прежде чем я успела придумать ответную колкость, он направился в сад. Я осталась стоять на верхней ступеньке крыльца, глядя на раскопанный сад Луизы и задаваясь вопросом, удастся ли вернуть ему первозданный вид. Скрестив на груди руки, я мысленно прокрутила разговор с матерью – с той же неуверенностью, как и размышляла про сад. Сорняки можно выполоть, можно посеять новые семена, взрыхлить затвердевшую почву, полить клумбы водой. Можно даже подвести водопроводные трубы, чтобы старый фонтан после долгих лет, наконец, забил водяными струями.

Наверно, точно так же можно воскресить и мои отношения с матерью, медленно, терпеливо заново отстроить их с самого фундамента, с тех самых священных нитей, что связывают мать и дитя и которые оборвались тридцать три года назад.

Или же нет, подумала я, глядя, как бульдозер рушит кусок недавно вымощенной кирпичом дорожки вокруг фонтана. Мне показалось, что херувим подмигнул мне. Я заморгала, не зная точно, не померещилось ли мне это. Может, это просто игра света?