Со стороны лестницы послышались шаги:

— Дим, она не легла ещё- заговорщицким шепотом Ольга, сонно потирая рукой глаза, поманила меня наверх- иди быстрей, как раз успеешь почитать. Она так ждала тебя, никак не засыпает.

— хорошо, Ольга, — отпустил я моего верного Санчо Пансу- иди ложись.

— Руки? — тоном строгой учительницы бросила Ольга, выразительно глядя на мои покрасневшие от мороза конечности.

Я тихо засмеялся, поднимая их вверх:

— Мыл, внизу.

Кивнув мне, она, с чувством выполненного долга, гордо удалилась в свою комнату. Ох уж эта ее бесячая боязнь микробов, обострившаяся после пандемии в разы. Теперь все в доме блестело, а каждый гость обязан был мыть руки. Даже одного из моих партнеров по контракту в оборонке, генерала Семенова, советской закалки мужика, она погнала в ванную как шкодливого ребенка, когда тот попытался немытыми руками съесть пару закусок со стола, для нас же и приготовленного. Я лишь, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, развел руками: " Извини, Анатолий Петрович, я сам тут- жертва!".

Варюша, щурясь в тусклом свете причудливого ночника в виде монстра, радостно вскрикнула при виде меня:

— Папа! Пришёл! Успел!

Я подошел к кровати, снимая на ходу куртку.

— Успел, Вареничек. Я же обещал.

— Ты почитаешь мне? — одеяло сбилось, явив тонкие, слабенькие ножки. Ненависть и бессильная злоба вновь охватили меня- если бы моя жена, бессердечная сука, что сотворила такое с беззащитным ребенком, осталась жива- задушил бы гадину самолично. Юлю, простая девчонка из Саратова, после свадьбы со мной сменившую имя на " Юлианна", Москва изрядно испортила. Вспомнить ту скромную девушку Юленьку с ресепшен крутой компании, что стеснялась глаза поднять, когда я просил ее номер, а на первом свидании так испуганно удивлявшуюся ценам в меню, что мне пришлось потребовать принести ей такое же, но без цен (благо, ресторан был весьма статусный, и такие причуды исполнялись вмиг). И какой разительный контраст с силиконово-гиалуроновой Юлианной, рассекающей ночную Москву на новенькой красной Ламбе, что я подарил…

— Папа, а они поженились? — воспоминания прервал голосок дочери, и я с удивлением обнаружил, что уже некоторое время читаю ей сказку. Нифига себе, Юлий Цезарь, блин!

— Да, Варюш. И жили долго и счастливо, а теперь- спи- уже собираясь выключить мелкого сверкающего всеми цветами радуги уродца на розовом прикроватном столике, я краем глаза зацепил полку с куклами. Лол!

— Варюша, я же тебе куклу принёс, сейчас- схватив куртку, я принялся вытряхивать содержимое карманов на стол, поздно подумав, что там может быть то, что не предназначено для глаз маленького ребенка. Хотя, вряд ли она поймет, что это за маленькие квадратики из фольги. Спросит- совру, что лекарства. А как еще? Я же — мужик! Физиология, мать ее!