— Почему? — он даже с места не шевелится. Хватает меня за ладонь и не даёт уйти.

— Ты цены видел?

Во мне просыпается скряга прямо перед родами.

— Нет, мы ни за что не купим коляску за сто тысяч. И эти ползунки по две тысячи тоже!

Он аккуратно дёргает меня за руку, обвивает несуществующую талию тёплой ладонью и чётко проговаривает консультанту в детском магазине:

— Нам десять пар ползунков. Вон тех, да. И коляску. Давайте две. Будет менять.

— Ну не-е-ет, — пытаюсь его остановить. — Прекрати столько денег тратить!

— Женщина, перестань, — терпеливо произносит Арчи. Пока что. Видела разочек я его срыв. Я устроила ему истерику за то, что он купил мне не тот йогурт. Я хотела клубничный, а он купил с вишней. Я не люблю вишню. Ненавижу!!!

А он… В итоге молча выслушал. А потом ушёл в спальню. Что-то там крушил, бил, а потом тихонько вышел из комнаты с улыбкой до ушей. Сходил в магазин, купил клубничный. А я уже перехотела.

Он опять взбесился.

Проорался на балконе, вернулся.

Пришлось сделать ему минет. Хорошенький, с огоньком. И с грудью поиграться. А та чувствительная, вообще жуть. Я чуть не кончила раза три от одних только его манипуляций. Извращенец! У него как крышу сорвало после стольких месяцев воздержания.

— Ладно-ладно, — я сдаюсь. Ну, в конце концов, когда твой муж бизнесмен, можно себе позволить, да? На детях экономить нельзя! — Тогда давай ещё купим бутылочек. И эклеры.

Я радостно слегка прыгаю вокруг него и хлопаю в ладоши.

— Эклеры тоже дочери? — выгибает бровь. Уголки губ слегка дёргаются вверх.

— Да-да-да, — агрессивно киваю головой. — Сказала пока пять эклеров я не съем — разговаривать с тобой не будет.

Мы всё же с Арсановым не вытерпели и сходили на УЗИ. И радовались как безумные, когда узнали, что девочка будет. Лика вообще с ума сошла — начала учиться на куклах заплетать косички. Для сестрёнки.

— Ещё что-то? — Арчи оплачивает товар, пока Емеля, заваленный пакетами берёт две коляски, в которые и скидывает весь груз. А потом везёт на выход. — Или к эклерам ещё и томатный сок, чтобы запить?

Он морщится.

— Да-да-да, — воодушевлённо киваю снова. — А потом с парашюта прыгать!