Родная рука закрывает мой рот, а я не знаю, куда деть эти крики, вырывающиеся из горла. Но нам нельзя. Дети услышат. И если Слава ещё ничего не понимает, то Лика… Явно спросит, что за удары доносятся из нашей комнаты. И почему сестрёнка так кричит.
А без криков не могу.
Такое ощущение, что Арчи трахает с каждым разом всё лучше и лучше. Хотя некуда. Я и так трясусь в оргазмах с небольшими перерывами. И стоны каждый раз громче. Оргазм словно сильнее.
И вот снова я без сил на дрожащих руках падаю на постель и кусаю Арчи за руку, лишь бы не выпустить крик удовольствия, когда он вгоняет в меня свою плоть. Одними мощными толчками, тараня так, что я забываю собственное имя.
Сокрушаюсь в разрядке и вижу перед глазами долбанные звёздочки.
Тяжело дышу и наконец, чувствую, как Арсанов останавливается и убирает руку с моего рта.
— Ну, сегодня лучше, — проговаривает. — Не так слышно.
Как же тяжело быть родителями двумя деток, которые слишком любопытные!
Особенно Мирослава. Как ходить научилась — везде любопытный носик суёт. А Лика… Ну, у той возраст такой.
— Ещё несколько тренировок и как тихони будем, — хвалит меня и по попе ладошкой бьёт.
— Не хочу быть тихоней, — хнычу.
— Ну, прости. Но тут либо всё, либо ничего. У тебя не кричать, а просто стонать не получается. Нас в другом конце дома слышно!
Я стыдливо краснею.
Ну да, я ору так, будто меня режут.
— На себя бы глянул, — цежу. — От твоего рычания дом трясётся.