Мать оскалилась.

— Потратила!

— Все?! Там почти двести тысяч было!

Она заржала. Из ее рта летели слюни, а потом она начала закашливаться.

— Пошла вон из моего дома, проваливай! Думаешь, я не знаю, каким местом ты их заработала?! Что, думала от матери спрятать, да?! Ты здесь живешь и должна платить мне!

— Лида, дай я ей покажу, как надо с матерью общаться, — один из алкашей поднялся и потянулся к шлейке ремня. Мужик был огромным, его плечи и руки были отвратительно волосатыми. Он был похож на грязного страшного зверя.

Сидящий рядом с ним довольно заржал, мазнув по мне масляным взглядом.

— А че, деваха — то красивая, только тощая шибко. Но я тоже не откажусь приструнить дерзкую штучку, — он закатал рукава, а мать в это время с нескрываемым удовольствием следила за всем происходящим.

Глава 2

Глава 2

Лиза

Громила двинулся на меня. Его обветренные губы скривила ехидная улыбка, оголяя ряд поеденных кариесом зубов. Он был в нескольких шагах от меня, но я даже отсюда чувствовала разящий от него запах перегара.

— Ну что, девка, раздевайся. Буду уму — разуму тебя учить, — ухмыльнувшись, он мазнул масляной рукой о грязную майку и принялся расстегивать ремень. А я стояла и смотрела на это никчемное существо, решившее, что сможет… Я даже подумать о таком не могла, меня передернуло от отвращения. Опустившийся, обрюзгший алкаш. Вот на кого мать променяла меня. К горлу подступила тошнота.

— Пошел к черту, — рыкнула, и, схватив сумку, со всех ног побежала к двери.

Только когда оказалась в нескольких десятках метров от дома, остановилась и вдохнула полной грудью. Меня трясло, несмотря на жару. В какой — то момент показалось, что скудное содержимое моего желудка вот — вот окажется на каменной плитке тротуара. Простояв в согнутой позе несколько минут, наконец — то почувствовала как стало отпускать. Проверив в кармане телефон, оглянулась назад. На красную кирпичную трехэтажку, с огромной трещиной по стене. Мой дом. Жалкая, старая хибара, за которой даже скучать не буду.

Я еще не была уверенна, но сердце чуяло, что это был последний мой раз. Больше я никогда не переступлю порог своего дома. Той квартиры, где прошло мое детство. Под звон бутылок и звуки развлекающейся матери с дружками. Под их ругать и драки. Сколько раз приезжали сюда менты? Сколько раз органы опеки забирали меня у нее? Она возвращала меня каждый раз. Только я до сих пор не понимаю — зачем?