Глава 41

Я заезжаю в замок Асадовых перед Большим Советом. Хотя тяжело назвать «замком» те руины, которые остались от прежде массивной и величественной постройки. Развалины, поросшие мхом, едва ли впечатляют. Я уже видел их на фото, но оказавшись поблизости, решил посетить вживую. Паршивое зрелище. Особняк смахивает на обглоданную башку. Окна с выбитыми стеклами будто провалившиеся глазницы. Потемневшие, изъеденные временем стены точно кости черепа. Даже пробивающаяся сквозь крупные трещины зелень создает мрачное ощущение, точно черви копошатся в гниющем трупе.

Когда мой ублюдочный дядя угодил в клинику, Ахметов-старший приставил сюда охрану, только забирать на тот момент было уже нечего. Все оказалось продано последним из Асадовых, ведь после гибели моего отца он так и не сумел найти сокровищницу, где хранилось родовое золото. Никто кроме вожака не знал этот секрет.

Я выхожу из авто и направляюсь туда, где началась моя история.

Странное чувство рождается под ребрами. Режет. Щекочет. Будто кто-то играет с лезвиями. Кромсает нутро.

Я толкаю покосившуюся дверь и прохожу внутрь.

Ахметов стерег это место не по доброте душевной, а чтобы не создавать опасный прецедент. Кому понравится разграбление княжеских владений? Сегодня обносят поместье Асадовых, а завтра твое. Вот поэтому нельзя умы будоражить. Лучше позаботиться насчет безопасности наперед, ведь если обокрали древнейший род, задумываться над вторжением на другие территории точно не станут.

Я прохаживаюсь по пустынным залам и полутемным коридорам.

Сырость. Затхлость. Повсюду гирлянды из паутины. Люди держались подальше отсюда, однако природа смело брала свое. Заброшенное место, потерянное, тут время словно замерло, а то и вспять отправилось.

Я наталкиваюсь на картинную галерею. Здесь куча разных портретов. Такая традиция распространена среди кланов: чтить предков, оставлять о себе память. Похоже, мой гребаный дядюшка лишь эти холсты не рискнул пустить с молотка. Реликвия.

Но сохранились картины хреново. Их явно подпортили погодные условия, да и насекомые постарались на славу, конкретно тут разгулялись.

Я нахожу изображение матери. Узнаю в момент, хотя тут она совсем молоденькая, видно, сразу после замужества отрисовывали. На снимках, которые передал мне Романо в день моего совершеннолетия, мама выглядела взрослее.

Нутро сдавливает в тисках.

Я перевожу взгляд в сторону и... дьявол раздери, точно на собственное отражение смотрю, в зеркало утыкаюсь. Но нет. Это мой отец.

Мы похожи. Очень. В клинике тот покалеченный упырюга мог легко принять меня за своего ожившего брата, ведь мы реально выглядим практически одинаково.