И чуть не утонула в его взгляде. Таком незнакомом и… собственническом. И очень-очень взрослом. Настолько взрослом, что я покраснела еще больше.

— Поцелуй меня.

Прозвучало как приказ, который невозможно ослушаться. Да я и не хотела.

Мне даже было все равно, что мы не одни и совсем рядом сидит чужой человек, который нас везет куда-то. То есть каким-то краем сознания я еще это понимала, но все вокруг окончательно исчезло, когда проведя пальцами по гладко выбритой скуле я осторожно дотронулась губами его губ.

Поймала его дыхание и чуть прикрыла глаза.

— Еще!

Одно единственное слово до предела оголило мои нервы. Я судорожно вцепилась пальцами в его плечи, словно искала в них защиту и прильнула губами к его рту.

Мужская ладонь тут же опустилась на мой затылок, зарылась в волосы, которые я зачем-то укладывала. Шапка полетела куда-то вниз. Я едва осознавала реальность…

Теперь уже его горячие губы накрыли мой рот. Нежно, неторопливо и… очень умело.

Так меня еще никто никогда не целовал — до головокружения и огромного желания продолжать.

Мне было мало.

В то же мгновение его язык раздвинул мои послушные губы и проник в рот. Из мягкого и ласкового поцелуй превратился в глубокий и откровенный. Такой откровенный, что окончательно снесло крышу, отключило все тормоза. Как в бреду я услышала свой тихий стон.

И почувствовала, как Илья напрягся — и без того сильные крепкие мышцы вдруг стали словно каменные. Он замер на секунду, мое сердце билось так, что я не могла дышать. Мне не хватало кислорода, мне не хватало его поцелуя.

— Еще!

Теперь уже требовала я.

Он приподнял мой подбородок, вынудив заглянуть в его глаза. Увидеть в них то, что заставило судорожно сглотнуть, но не отвести взгляд.

Только сейчас, обнажив свои желания, он позволил мне увидеть себя настоящего, открытого, не скрывающего своих желаний.

Мне стало страшно от своего требования, но и остановиться я не могла. Меня тянуло к нему так, словно внутри прорвало огромную дамбу и мощный поток, который я долго сдерживала, теперь вырвался на свободу, грозя разнести всех и вся к чертовой матери!

Он больше не был ласковым и нежным.

Он стал жадным и беспощадным. Словно имел право быть таким, вытворять языком в моем рту такое, что сознание уплывало, я ничего не понимала, только чувствовала нарастающий жар внутри.