— Хорошо, — вздыхает, — не буду.

Делаю себе пометку, что надо чаще собираться втроем, потому что рядом с Максом она становится мягче.

— Если ему нужно будет спать, можешь уложить в гостевой. В его комнате пока все так же пусто…

— Мы, наверное, посидим еще часик и домой поедем, — сдавлено улыбается она, — неудобно тебя стеснять.

— Да брось ты, какое стеснение. Я рад, что вы пришли.

Постепенно сын перестает воспринимать меня как чужеродный элемент, смиряется с моим присутствием и даже дает потрогать игрушку.

— Привыкает, — улыбается Лера.

— Как думаешь, у меня получается?

— Барханов, я не узнаю тебя. Давно ли ты стал таким мнительным.

— Лер, хватит издеваться. У меня вообще-то стресс сегодня.

— Стресс? У тебя? — она смотрит на меня квадратными глазами, потом прыскает со смеху, — бедолага. Предупредил бы, я бы валерьянки прихватила.

Еж все-таки прорвался наружу.

— Останетесь?

Мне хочется запереть все двери и окна, чтобы они не ушли, но это уже похищение, плен и статья.

— Посмотрим, Демид, — уклончиво отвечает Вознесенская, — не от меня это зависит.

— А от кого?

— У меня вот теперь начальник, — кивает на Максима, — как скажет, так и будет.

Похоже, это мой прямой конкурент на должность большого босса.

И я от него просто без ума.

Это новое чувство. Другое. Прежде никогда так не сдавливало легкие, оттого что сердце внезапно становилось большим, тяжелым, полным до краев. Я тону в этих новых эмоциях, захлебываюсь, не пытаясь выплыть. Они просто сметают меня, отправляют в нокаут.