Видя, что я не догоняю, добавляет:

— С Бархановым.

— Тяжело, — я даже не пытаюсь отрицать, но обсуждать с ней это не хочу. Мало ли, сейчас послушает, как я нелестно отзываюсь о ее родственничке, а потом выгонит. А я не хочу уходить. Это агентство — мое детище.

Вероника подходит к одному из столов и опускается на его край.

— Знаешь, чем он занимается в свободные от ваших встреч вечера?

— Понятия не имею, — ворчу, тут же словив приступ ревнивой мнительности.

Если она мне сейчас скажет, что этот хмырь с бабами где-то шляется, я все наше общение оборву. Будем встречаться только, по вопросам Макса. И вообще, пошел он к черту. Я девушка свободная, тоже найду себе парня. Не восторженного тюфяка Лешу, и не озабоченного придурка Игната, а нормального! И будем мы с ним счастливы и сдохнем в один день. Ну или он чуть раньше…

— Он к нам приходит, — внезапно выдает Вероника, — не скажу, что я этому рада, но, что поделать. Общается с племянниками.

— С племянниками? — растерянно переспрашиваю, мигом растеряв весь свой боевой запал, — общается…в смысле играет?

— Да. Играет. Читает. Мне кажется, он до жути боится напортачить с Максимом, поэтому пытается хоть как-то набраться опыта.

— Нормально у него все с Максимом. По началу были сложности, но мы справились. Сын уже привык и воспринимает его, как друга.

Вероника едва заметно улыбается:

— Ты так уверенно говоришь «мы».

Почему-то смущаюсь.

— Мы, в смысле родители. А не мы в смысле мы.

Блин, я опять краснею.

— Я поняла, — улыбка становится чуть шире.

— И вообще, я не понимаю, откуда у него такие комплексы, насчет воспитания детей. Все через это проходят, и все учатся по ходу.

— Ты не знаешь? — грустно спрашивает она. — Про Кирилла?

— Про третьего брата? — вспоминаю блондина с фотографий, которые мне показывал Барханов в семейном альбоме.