Детали. Это то, что отличает хорошего проектировщика от плохого. Я запомнила в том холле слишком много и не могу отделаться от мысли, что это было особенное столкновение.

На часах двенадцать, закрываю чертежи и отправляюсь за дочерью. Вернувшись, мы с Маргариткой пообедаем и отправимся гулять на детскую площадку. После чего я снова приступлю к работе, а она начнёт делать какую-нибудь поделку — моя дочь любит мастерить. Ей нравится создавать практически из ничего маски, подушки, набитые ватой, и всякую забавную живность.

Пересекая границу школьной территории, обозначенную калиткой, я зачем-то машинально распускаю волосы, рассыпая их по плечам.

В холле ещё нет других родителей и только две вахтëрши сидят по углам. Наверное, я пришла слишком рано. Присев на деревянную скамейку, скрещиваю ноги и смотрю в окно. Холл тем временем потихоньку наполняется родителями и учениками, чужими бабушками и людьми в спецовках. Все они заняты своими делами, а я, устав от унылого однообразного пейзажа, гипнотизирую стрелку на часах.

Просто так сидеть скучно, и я решаюсь прогуляться по холлу. Медленно иду в одну сторону, потом в другую и между колоннами натыкаюсь на него.

Он спускается по большой лестнице, в руках журнал и связка ключей. Я, остолбенев, смотрю на него снизу вверх. Он хорошо сложен: у него широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги и красивые руки. Не слишком крупный, но и худым его не назовёшь. Брюки и рубашка сидят как влитые.

И он всё так же смотрит мне в глаза. По максимуму… Без преград и сомнений. И это странным образом действует на меня. Как будто все мои тридцать пять мне не хватало вот этого риска, и теперь, ощущая горячий взгляд совершенно незнакомого мужчины, я не могу отвернуться.

Время вокруг нас не останавливается, оно движется кругами, пока учитель не ступает на последнюю ступеньку и, поравнявшись со мной, не огибает колонну, устремившись в проём двери, ведущей в другие школьные помещения.

— Мама, мне Людмила Геннадьевна три наклейки «молодец» дала, — дёргает меня дочка.

Я, будто очнувшись, начинаю улыбаться. Даже не заметила, когда именно она подбежала ко мне.

Качнув головой, присаживаюсь на корточки и начинаю застегивать на Маргаритке куртку, нервно и бесцельно дёргаю молнию. Не могу взять себя в руки.

Всё ещё вижу перед собой его глаза. Они у него необычные, серые, интересного цвета мокрого камня. Хотя меня это совершенно не касается.

* * *

— Сегодня чтение и письмо?

Снова полвосьмого утра, и я веду дочку в школу. Маргаритка наклоняется и зашнуровывает ботинки.

— А ещё час здоровья и рисование, а потом меня заберут на хор.