Десять деревянных шпал в виде ступенек, покрытых песком и травой, ведут меня вниз к пляжу. Там пустынно, и, оглядываясь по сторонам в поисках каких-либо признаков жизни, я понимаю, что мы в бухте. В поле зрения нет ни единого строения — ни пляжных баров, ни отелей, ничего. Здесь действительно только мы, прекрасная вилла и теплая синева Средиземного моря.

— Все еще на седьмом небе под названием Джесси? — шепчет он мне на ухо, обнимая за плечи и прижимая к своей груди.

— Да. А где ты?

— Я? — спрашивает он, нежно целуя меня в щеку и скользя ладонью по моему животу. — Детка, я в раю.

Закрыв глаза, я с довольной улыбкой погружаюсь в его тело, накрываю ладонью его руку у меня на животе, наши пальцы переплетаются. Седьмое небо под названием Джесси — это и есть Рай.

***

Мы проводим остаток дня, распаковывая вещи, принимая доставку продуктов, и Джесси проводит для меня экскурсию, показывая шесть спален с ванными комнатами, все выходят на другую сторону террасы. Кухня, белая и современная, с деревянными окрашенными столешницами и небольшими деталями интерьера, вроде подвесной деревянной решетки с чугунными кастрюлями, висящими над рабочей зоной, чтобы сохранить деревенскую атмосферу виллы. Как дизайнер, я в восторге. Я и сама не смогла бы сделать лучше. Стены во всех спальнях простые, но кровати покрыты роскошными тканями, а на окнах развевается тюль. Редкие полотна подчеркивают простоту стен, а ковры тут и там разбавляют обширную поверхность каменного пола, устилающего всю виллу. Уверена, это место фигурирует в прошлом Джесси, но я не спрашиваю его. Он мне только сказал, что здесь то и дело ведется ремонт на протяжении уже многих лет, так что, как я понимаю, эта вилла принадлежит ему. Но подтверждений мне никто не предоставил.

В данный момент мы сидим между кухней и гостиной за гигантским деревянным столом с кувшином ледяной воды, и вопросы в моей голове готовы выскочить наружу. Это место имеет какое-то значение в жизни Джесси, и мой пытливый ум изо всех сил пытается сдержать себя.

Подношу стакан к губам, Джесси наблюдает за мной с легкой улыбкой, прежде чем, все еще не сводя с меня глаз, продолжить утолять жажду. Я отчаянно хочу спросить, и он это знает, но заставляет меня страдать. Вместо того, чтобы добровольно поделиться информацией, которой, как он знает, я жажду, он заставит меня спросить, а я пообещала себе, что никогда больше не буду вытягивать из него информацию о его прошлом. Для меня оно больше не имеет значения, но отсутствие значимости явно не мешает моей любознательности. Ничего не могу с собой поделать.