2.

— Ксюха! — дверь в комнату общежития резко распахнулась, — Слышала, приехал новый препод из Москвы!

Девушка, что секунду назад было абсолютно поглощена тенью на своем натюрморте, обратила испачканное краской лицо на вошедшую подругу.

— Вместо Павла Сергеевича?

— Да, молодого! — многозначительно добавила подруга, и, откинув свои роскошные, рыжие кудри, села в кресло.

— На сколько молодого? — изображая интерес, спросила Ксюша, укладывая краски и кисти в специальный чемоданчик. Если появилась Вика, работать дальше будет невозможно.

— Увидишь. Через полчаса он назначил ознакомительную лекцию. Это Наумов, знаешь?

— Наумов? Тот самый Наумов, чьи картины сейчас раскупают как горячие пирожки?! — Ксюша превратилась в абсолютный слух, и обратила все свое внимание на подругу.

— Да, он самый. Так что поторопись, киска, он слишком хорош, чтобы заставлять его ждать.

Ксюша посмотрела на Вику.

— Так значит он молодой? Я думала он старый…

— Ему 30 лет, Ленка из 189 сказала. Она от него без ума.

Ксения молча расстегнула рабочую рубашку, заляпанную краской, и грязные джинсы, и, накинув халатик, двинулась в душ.

Вика терпеливо выждала возвращения подруги.

— Я все хочу предложить тебе сходить в парикмахерскую. Твои волосы нужно привести в порядок.

Ксюша вытащила карандаш из тяжелых, черных прядей, и те упали по спине и плечам до самого пояса.

— Я люблю свои волосы. Они здоровые, и совершенно мне не мешают.

— Но зачем такие длинные?

— Мне нравится. И Вик, это не твое дело, ясно?

Виктория, изобразив обиду, вернулась в кресло. А Ксюша тем временем быстро надела джинсы и футболку, закрутила волосы в жгут на затылке.