— Хорошо, в понедельник выхожу, а твое?

— Я не пошел.

Мои руки бессильно падают вдоль тела, поводок тихо звякает, ударившись об плитку металлической пряжкой.

— Почему?

Я прилагаю неимоверные усилия, чтобы сдержать рвущийся наружу гнев. Это не то, что мне хочется слышать, но ругаться мне хочется еще меньше. Все также не выходя из комнаты, Артем смеется. Несмолкающие звуки стрельбы на фоне начинают меня раздражать.

— Да потому что у них неприлично низкая зарплата для специалиста моего уровня и непомерные требования. О чем я им и сообщил. Они одумаются и перезвонят мне на днях, я уверен. А раз ты нашла работу, то это не такая уж и большая проблема, малыш. Ведь так?

Стискиваю зубы и давлюсь рвущимися наружу словами. Любой разговор на ту тему заканчивается одинаково, из раза в раз, поэтому нет никакого смысла его снова заводить. Я защелкиваю поводок на ошейнике Марсика и, не говоря ни слова, вылетаю на улицу. Свинцовое небо, низко нависшее над городом, все еще разливается над Питером холодным дождем. Я лезу в карман за телефоном, чтобы позвонить своей лучшей подруге Верке и уточнить какие продукты надо будет купить по пути к ней на дачу, но телефон выскальзывает из непослушных пальцев и с громким треском разлетается от соприкосновения с асфальтом. Я наклоняюсь над обломками и вздыхаю. Восстановлению явно не подлежит. Ну и черт с ним. Собираю крупные части разбитого смартфона и выкидываю их в ближайшую урну. Кое-как отковыриваю симку с мокрого асфальта и убираю в карман, придется заняться этим вопросом уже в воскресенье. Марсик, радостно прыгает по лужам, разбрызгивая воду во все стороны, а я послушно следую за собакой, надеясь, что новая работа поможет мне, наконец, привести в порядок мою жизнь.

Глава 2. Марк

Я сажусь за большой стол из красного дуба, ставлю на него локти и окунаю лицо в ладони. Все, что сейчас происходит, кажется нереальным. Да, сложности были всегда, но таких безвыходных ситуаций — никогда. А сейчас… Мой дорогой пухляш Жак, на кого ты меня оставил? Все это жутко не вовремя.

На столе стоит графин с пятнадцатилетним виски, а где бокал? Сколько раз просил не убирать его со стола! Главное бутылку они оставили, а бокал убрали. Надо все-таки поменять уборщиц на славянок. Я встаю, подхожу к бару и достаю оттуда хрустальный бокал, насыпаю в него льда и, уже у стола, наливаю чуть меньше половины люксового напитка.

Агата. Агата? Кого-то она мне смутно напоминает. Лицо кажется очень знакомым. Знавал я одну Агату в свои двадцать лет, но та была пониже и… пострашнее. Или нет? Черт совсем не помню ее лица. И фамилия была другая. То ли Смирнова, то ли Симонова, то ли еще какая «-ова». Но никак не Лушкевич. Да и не похоже они. Надо же как бывает, сразу двух Агат в жизни повстречал.