Кажется, она не помнит, что я не надел презерватив. Тяжело дыша, она кивает, давая мне зеленый свет, и я выхожу из нее и переворачиваю, чтобы кончить, глядя ей в глаза.

Ее ноги сжимают меня, а пальцы впиваются в мои ягодицы, а затем происходит взрыв.

– О господи… я… Зои…

Она грубо хватает меня за волосы, и я прячу лицо у нее на груди во время оргазма.

– Черт возьми, я люблю тебя!

Ее тело напрягается, когда я, закрыв глаза, извергаюсь в нее. Я целую минуту не осознаю, что только что сказал. Едва звон в ушах стихает, до меня вдруг доходит.

Черт.

Я ведь ничего не сказал, правда? Скажите, что я ничего не сказал.

Гробовая тишина, наступившая сразу после этого феноменального секса, лишь доказывает, что, да, я снова облажался. Я размышляю, что делать дальше, не отнимая лица от ее груди.

Варианта два: сделать вид, что ничего не было, или взять на себя ответственность.

Зои вдруг резко сжимает мышцы влагалища вокруг моего члена. Я недовольно морщусь и выхожу из нее, повинуясь подразумевающемуся требованию. Я перекатываюсь и ложусь рядом с ней; никто ничего не говорит.

Я не люблю недосказанности, но еще больше я ненавижу ссоры. Поэтому я приподнимаюсь на локте и разглядываю ее, большим пальцем обводя контур ее аккуратного ушка.

– Джейсон…

– Забудь об этом, ладно?

Я не могу допустить того, чтобы она сбежала только потому, что я от нее без ума. Почему, черт возьми, это не взаимно?

– Подобное не забывается.

Ее голос не выражает никаких эмоций. Она пристально следит за моей реакцией и ждет объяснений. И единственное, что я хочу ей сказать: я абсолютно ни о чем не жалею.