– Мы обменялись лишь парочкой слов, но я уже тогда знал, что хочу вернуться домой с тобой. Ты была красивой, веселой, феминисткой и не обращала внимания на чужие взгляды. Ты их даже не замечала. Вот только ты заслуженно меня отшила… – усмехается он, взъерошивая волосы. – Так что я сменил тактику: выцепил из толпы Тьяго и сказал ему, что заинтересовался тобой. Знаешь, что он ответил?
Я отрицательно качаю головой, поражаясь все больше.
– «Ей не нужен донжуан вроде тебя. Мне дорога эта малышка, так что следующему парню в ее списке лучше бы в нее влюбиться».
На этот раз Джейсон отстраняется, чтобы взглянуть на меня. Я слишком потрясена, чтобы что-то говорить. Поэтому я просто жду продолжения, а по моему телу бегут сладостные мурашки.
Джейсон неотразимо улыбается уголком рта:
– И угадай, что я, придурок такой, сделал.
Я со слезами на глазах молчу. Я не сопротивляюсь, когда он обхватывает мое лицо своими большими руками, кончиком своего носа касаясь моего.
– Я люблю тебя, – шепчет он. – Это не слащаво, это правда.
Я поднимаю голову, чтобы ответить ему, но он меня опережает:
– Ну и, должен признать, в тот вечер мне особенно хотелось тебя трахнуть.
От этого признания я смеюсь. Я зажимаю ладонью рот, надеясь, что меня никто не слышал. Джейсон терпеливо ждет, разглядывая меня из-под своих длинных ресниц. Тогда я, сдавшись, склоняю голову:
–
– Будь здорова?
– Болван, это значит «я люблю тебя» по-норвежски.
Теперь смеется он, за что получает несколько «Тс-с!» с передних рядов. Если он думал, что я отнеслась к этой идее со списком несерьезно, то он ошибался.
Слава богу, Джейсон снова меня целует. Мои губы приоткрываются под натиском его губ, и его язык сплетается с моим. Его вкус так знаком мне и так успокаивает, что я прижимаюсь к нему, чтобы получить еще больше. Одна его рука скользит по моей спине, а другая скрывается на шее под волосами.