— И как ты преодолел этот страх?

Слушаю отца и словно себя же вижу.

— А никак, я сам стал для неё лучшим. Это сейчас просто все вот так к нам повернулось. Но там моя вина.

— Пап, да нет твоей вины. У каждого же бывают трудные периоды. Просто вот так сложилось, — говорю и наконец понимаю, что меня тяготило все это время.

Непринятие того, что отец тоже человек со своими страхами и чувствами, и мама для него практически все. Я не верил, а сейчас словно все на свои места встало.

И дышать стало легче.

Стоило только самому почувствовать, каково это — быть на краю пропасти. В шаге от потери любимой девушки.

— Так что случилось?

— К нам в класс пришел новенький, ну и он оказался ее другом детства.

— О-о-о-о-о, — тянет папа и ослабляет галстук, — друзья — это вообще неприкасаемое, Яр. Она же не запрещает тебе общаться с Ромой и Глебом.

— Но это другое. Они ж пацаны.

— Ты настолько ей не доверяешь? Тогда почему ты с ней?

Замолкаю. Мои плечи опускаются, и сам я готов воткнуться лбом в колени.

— Дело не в доверии.

— Стань для неё лучшим и не будешь бояться никаких друзей. Кстати, кто она?

— Ты не хочешь узнать ответ.

— Почему? Ну я помню имя, Снежана, кажется, да?

Киваю. Смысл отрицать, если рано или поздно все равно я приведу её в свой дом, чтобы познакомить с родителями. Это даже не обсуждается. Нужно только наладить то, что сам натворил.

— С твоего класса?

Снова кивок, а папа фыркает.