Глеб и Ромыч бодренько вскакивают и натягивают форму.

— Бесите, — провожаю их взглядом.

С меня сдергивают одеяло.

— Давай, блин, — Чумак тянет меня за ногу, пока я цепляюсь за простыню.

— Отстань от меня! — ору, отбиваясь от его конечностей. — Оставь меня умирать тут.

— Ага, разбежался, как мы без атакующего? — Глеб стоит надо мной, сложив руки на груди. — Зря ты, что ли, с Антошей отрабатывал подачи?

— Бесите, — психую, встаю с кровати, пытаясь испепелить друзей взглядом.

Они только хохочут, хватая бутылки с водой и выходя из комнаты.

— А где Бородин? — слышу громкий голос тренера.

— А он носик пудрит, — орет Морозов.

— Ах ты ж падла! — ору в ответ, на лету надевая форму.

— О, ожил. Да я исцеляю, — гогочет Глеб, удирая от меня.

Сшибаю по пути углы и шикаю от боли.

— Идиота кусок!

— Бородин, что за выражения? — выговаривает мне тренер.

Коридор наполняется нашим ором.

Из соседней комнаты выходит такой же взъерошенный и сонный Антон. Проносимся мимо него, чуть ли не цепляя за собой.

В последний момент отскакивает к стене.

— Давай, давай, двигай ножками на тренировку, — кричит ему Чумак.

— Бегу и спотыкаюсь, — язвит новенький.