К пацану, который её уронил, подлетает Антон и запись обрывается.

Дергаю головой, находя место, где была Снежинка. Она вскакивает с и протискивается к выходу. Выбегает из зала.

Не задумываясь, срываюсь с места и вылетаю за ней.

Тренер орет вслед, что у меня пять минут. Но мне по боку. Я нужен своей девочке, и я готов забить на игру. Пусть даже от неё сейчас зависит судьба команды.

И я теперь понимаю даже Чумака, который заработал удаление из-за Лизки. Я б сделал то же самое.

Догоняю Снежинку и, налетая, притискиваю к груди. Её тихие рыдания рвут на части.

Зарываюсь в её волосы и дышу ею, надышаться не могу.

— Девочка моя, не плачь. Только не плачь.

Её тело дрожит, а мне выть хочется оттого, что не знаю, как ей помочь.

— Снежинка, — прижимаю крепче.

Она всхлипывает и разворачивается в моих руках. Глаза блестят от слез.

— Зачем они это показали? — и столько боли в голосе.

Я впервые не знаю, как себя вести, и просто обнимаю. В груди пусто и больно за неё. За её прерванную карьеру.

— Я не знаю, родная, — шепчу, укачивая её в своих руках.

Она постепенно успокаивается и теперь только изредка шмыгает.

Беру в ладони влажное от слез лицо и упираю свой лоб о её.

— Снежинка, прости меня, я, — сглатываю ком в глотке, всматриваясь в глаза, — я сдохну без тебя. Да общайся с кем пожелаешь, только не уходи.

Она молчит. И меня это пугает до одури. Кажется, что время замирает, пока она смотрит в мое лицо.

— Мне, кроме тебя, никто не нужен, пойми ты это, — голос превращается в шепот, — да я на тебя давно уже запал.

Она непонимающе хмурится.