А если она будет поблизости, то я не смогу сконцентрироваться на разговоре с мамой и буду настроен на волну с Никой.

Надо будет как-нибудь потом задобрить мою надутую принцессу. А то сразу плечики поникли, губки надулись. Прям вся такая обижулька. Если бы не родители рядом с ней затискал бы. Целовал бы до тех пор, пока она не растаяла и не начала смеяться.

Обожаю её смех. И улыбку.

Да всю её обожаю, что уж теперь скрывать и юлить.

Подкатываю к гостинице. Внутри что-то непонятное. Волнение и растерянность.

Впервые у нас с мамой такая напряженность в отношениях, и я понятия не имею, как её преодолеть.

Игнорирую лифт. Хочу ещё немного растянуть время и привести мысли хотя бы в видимость порядка.

Сверяюсь с телефоном. Её номер.

Выдыхаю и не раздумывая больше и секунды стучу.

Дверь распахивается, как будто мама ждет меня не первый час. Отступает, пропуская меня в номер.

Пробегаюсь глазами по скромной обстановке. Не лакшери, все сдержанно. Все в стиле мамы. Она никогда не любила излишнюю роскошь.

– Привет, сынок.

– Привет. Как ты? – прохожу мимо и по привычке чмокаю маму в щеку, которая тут же краснеет.

– Нормально. Как твоя Ника? Вы уже были у врача? Что он сказал?

Закидывает меня вопросами. Нервничает. Вижу это по стиснутым пальцам и напряженной фигуре.

Но мне приятно, что она в первую очередь спрашивает про Нику.

– Да, были. Нике уже намного лучше, они поехали со Светой и отцом домой, а я вот к тебе. Как и обещал.

– Хорошо. Я рада, что её здоровье приходит в норму. Садись, – кивает на диван, – что-нибудь будешь? Можно заказ сделать.

– Не парься, мам. Я в школе поел.

Кивает. Усаживается напротив и складывает руки на коленках. Как школьница, которую к директору вызвали.