Неужели, он остался все тем же парнем, который хочет теплых и чувственных отношений со мной? Почему ему не противно? Почему он так яро перечит мне?

Почему так искусно смотрит на мои губы?

Я не могу ответить ему на чувства, но могу разрешить лечь рядом со мной и обнимать, пока мои плечи подрагивают, а щеки все еще увлажняются горячими слезами.

Часть 16.2

Часть 16.2

Утро выдалось очень волнительным. Я отправляюсь домой с братом и Артемом.

Сегодня необходимо попрощаться с тётей Олей и Игнатом.

На самом деле мне уже не так сильно хотелось уезжать. В деревне стоит глухая тишина, ночью не светят фонари, а под окном не сигналят машины. Днем сияет яркое солнце и гуляет свежий ветерок, в это время можно расслабиться и просто покачаться среди сада в гамаке.

А еще здесь есть около десятка котов, которые придут за лаской и нежностью именно ко мне, долго и протяжно мурча… Такого в Москве точно никогда не будет.

Возможно, после всего случившегося, я начала ценить то, чего раньше не замечала. Но еще я не хотела уезжать из-за странного подавляющего предчувствия, которое беспрерывно кололо в груди.

Это было глупо, бояться того, кто в сотнях километров от тебя, но он снился мне так естественно, ярко. Поэтому каждое утро я купалась с сумасшедшим остервенением, натирая кожу жесткой мочалкой до покраснения, ощущая его прикосновения.

За завтраком у меня даже кусок вкусного мясо в горло не лез, и не обращая внимания на просьбы Артема, протесты тёти Оли и мольбу брата, меня подташнивало, поэтому через силу съела только салат.

Мои ночи стали слишком беспокойными, из-за чего я перестала высыпаться. А глаза опухли и покраснели, без слов рассказывая окружающим о моем самочувствии.

— Нужно собираться, — говорит Артем, при этом смерив меня волнительным взглядом. Не удержался и подложил больше салата в мою тарелку, по которой я без дела елозила вилкой.

— У меня нет здесь вещей, — равнодушно проговорила я, выпив до дна холодное молоко.

Наверное, этим утром я выглядела еще хуже, поэтому разговоры о Гордееве сошли на нет. Никто сегодня о нем даже не заикнулся, но все смотрели на меня с прежней осторожностью и сожалением.

От таких взглядов хотелось сбежать как можно дальше…

— Андрей… — я повернулась к нему, как только Игнат ушел в другую комнату, а тётя Оля начала убирать посуду. Морозов с интересом просматривал что-то в телефоне, поэтому сейчас этот момент мне показался самым удачным. — По поводу нашей поездки домой, — издали начала я, а брат уже свел брови, хмуро и недовольно пронизывая меня своим взглядом. — Я хочу сесть за руль машины.