— И вам, спасибо, Игнат. Если бы не вы…

— Если не я, уверен, ты бы легко нашла другой способ сбежать, — усмехнулся Игнат в своей холодной и, кажется, даже в равнодушной манере.

Но я-то знаю, что равнодушные люди не спасают других ценой своей жизни.

— И так… Я ужасно голоден, — улыбнулся брат, разглядывая меня в голубом сарафане ниже колена. Если бы я знала об их приезде, то как следует подготовилась…

Я давно забыла, что такое укладка волос, опрятный вид, косметика, и даже маникюр. Инстинктивно прячу свои руки за спину, на которых ногти поломаны и в ужасном состоянии. Да и в общем вид у меня был потрепанный. Под сарафаном на теле все еще не сошли синяки, и одежда совершенно ничего не скрывает.

— Там… Столько всего! Салаты, мясо, картошка, пирожки с капустой…

— Игнат, провожай наших гостей к столу! Время уже позднее, пора бы поужинать, — вмешивается тётя Оля.

— Ярослава, все в порядке? — Андрей берет меня за запястье, едва ощутимо поглаживая его большим пальцем. — Тебя что-то тревожит? Ты же знаешь, что можешь мне обо всем рассказать.

— Что ты, совсем нет. Просто я так соскучилась по тебе… Мне на какое-то мгновение показалось, что мы больше никогда не встретимся… — пришибленно говорю я, а брат сразу же берет в свои нежные ладони мое лицо, стирая слезы.

— Я не дам тебя в обиду. Никогда.

***

Первые полчаса между всеми нами было безмолвное напряжение. Но как только домашнее креплёное вино было приговорено почти на две бутылки, это, безусловно, позволило всем расслабиться. Я не смогла выпить больше пары глотков, задумываясь о возвращении в Москву.

Андрей беспрерывно обменивается любезностями с тётей Олей, пожимая ладонь Игнату. Артем сидит рядом со мной, часто улыбаясь мне и поглаживая спину, совсем заметно для глаз гостей.

Он хороший, очень хороший… Но я чувствую себя никчемной, грязной и испорченной. И этот взгляд, наполненный сочувствия, добивает меня окончательно. Не могу я реагировать на его внимание столь спокойно, как хотелось бы, поэтому моя спина прямая, как доска.

Как только тётя Оля и мужчины начали хмелеть, поднялась тема о последних новостях и о Господине Гордееве, из-за чего я жутко напряглась. Не дожидаясь окончания вечера, я покидаю собравшихся по моему несчастью людей, не желая слушать ни слова о Максиме.

Мне хотелось вычеркнуть его из моей жизни, забыть, стереть ко всем чертям из памяти те роковые дни, в которых преимущественно были насилие и пытки. Господин Гордеев утверждал, что для него подобные отношения в новинку и он не получает от подобного удовольствие. Но я видела, как горели его глаза, а мой крик приносил мужчине наслаждение и нездоровое возбуждение.