— Не нужно себе льстить, вряд ли я смог бы чем-то заинтересоваться, — с этими словами он вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой двери.

Я плюхнулась на диван, закрыв лицо руками.

— Вот и поговорили, — прошептала себе под нос, от обиды поджав губы. Я себе и не льстила, что могу увлечь такого мужчину. Размечталась ты, Сокольская, вон, и прельстить тебе его нечем!

Я вздохнула, старательно загоняя внутрь обиду и слезы, которые закипали на глазах. Хотела сказки со счастливым концом? Где принц влюбляется в тебя и увозит на белом коне в закат? А вот принц-то не слишком рад этому, да и ты не принцесса…

— Я принес твои вещи, — я вздрогнула, подняв взгляд на Северина, остановившегося в дверях. В руках он держал мои сумки, которые тут же опустил на пол. Смотреть мне в глаза он избегал, лишь повернулся, чтобы сухо бросить, — как соберешься, я отвезу тебя, куда скажешь, я пока…

— Да, спасибо, я быстро… сейчас, — немного хрипло проговорила в ответ, быстро его перебив. Просто опасалась, чтобы он снова не завел разговор о том, где я буду жить дальше. Но, видимо, теперь его это не волновало, потому что он холодно сказал:

— Время есть, можешь не торопиться, — глядя на часы, мужчина вышел, оставив меня одну.

Я лишь вздохнула, а потом решила — к лучшему. Пока мы оба не наделали глупостей, лучше будет расстаться на такой ноте.

Первую сумку открывала, все еще надеясь, что найду там хоть пару-тройку неиспорченных вещей. Но «подруга» старалась не зря. Все — белье, джинсы, несколько футболок — выглядели так, будто над ними прошел ливень из красок. Или я побывала на празднике «Холи» — фестивале красок, или, как его еще называют, праздником весны в Индии. Я достала несколько тюбиков с краской, которые лежали сверху. Они были едва завинчены крышками, а еще оказались наполовину опустошенными, видимо, на сумку старательно надавили сверху, чтобы краски вытекли сильнее.

— Ну, кукла крашеная, держись, я тебе устрою, — прошипела я, мысленно четвертуя Катю, когда доставала некогда белый кружевной бюстик из вороха испорченной одежды. Его я, кстати, берегла, как зеницу ока, ведь я относила красивое белье к особому виду фетиша, я просто обожала его. Остальное даже рассматривать не стала, надеясь улучить время и все постирать. Возможно, кое-что удастся спасти.

Во второй сумке все оказалось менее плачевно. Видимо, Катя сначала все просто скидывала в сумки, и лишь потом кто-то особо умный подсказал ей, как можно «насолить» бывшей квартирантке. И тогда она уже просто смахнула краски, кисти и пастель в другую сумку. Хорошо еще альбомы я догадалась хранить в нашей университетской библиотеке, договорившись с Тамарой Ивановной, нашим библиотекарем.